От кузнеца смотался к столяру, чтобы тот выточил мне деревянный корпус. Вот с ним возникли проблемы. Сначала найденный мастер не хотел браться за столь необычный заказ. Затем все же согласился, но заявил такой срок исполнения, что я просто махнул на него рукой. Но все же мое предложение заинтересовало мастера, однако он себе решил «цену набить», да как увидел, что я ухожу, тут же назвал мне гораздо более короткий срок изготовления — всего два дня запросил, вместо двух недель до этого.

На работу по будущему первому в СССР электрическому утюгу я потратил весь день, зато хоть смог отвлечься от беспокойных мыслей об отце.

Когда вернулся домой, первым делом позвонил Кондрашеву. Тот еще должен был быть на рабочем месте. Так и оказалось. Но порадовать он меня снова ничем не мог.

Неизвестность убивала лучше любой самой изощренной пытки. Я готов был хоть на стенку лезть. Маме было не легче, но ее отвлекала от плохих мыслей Настя. Сестренка скучала по отцу, поначалу часто спрашивала, где он и когда вернется, но видя, что это вызывает у мамы слезы, перестала. Зато принялась с усердием втягивать маму в свои детские игры. Это помогало.

Пошел четвертый день, как отца забрали. Я уже смотался за самодельным утюгом и успел его протестировать. Конечно, образец получился так себе. Нагревалась в основном только центральная часть — где была основная спираль кипятильника, но он хотя бы работал. Но что делать с ним дальше? Мама отнеслась к новинке с настороженностью, а сам я одежду глажу редко. Был смысл отнести утюг на какое-нибудь предприятие, но какое именно? И что мне там сказать? Смотрите, какая хорошая вещь, только немного доработать надо и начинайте производить? Пошлют и будут правы. У всех предприятий сейчас уже есть план. Любую новинку согласовывать надо, а с учетом изменившегося ко мне отношения Сталина, я не знаю, смогу ли самостоятельно убедить директоров внедрить новинку. Корочки члена ЦКК у меня остались, но помогут ли они? Да и утих у меня изобретательский зуд. Волнение за батю лишь нарастало, и все валилось из рук. В таком состоянии идти кого-то убеждать, лишь время терять.

Выручила меня неожиданно Люда. Вечером, как раз когда я собрал утюг и не знал, чем еще себя занять, позвонил Илья Романович.

— Наконец-то дозвонился до тебя, — вместо приветствия сказал он. — Наша договоренность в силе? — тут же спросил он.

Подставлять мне его не хотелось, как и никого из других, с кем общался. Поэтому честно рассказал ему о ситуации с отцом, после чего Говорин надолго замолчал. Я уже хотел положить трубку, когда он все же ответил.