— Молодец, — постарался я улыбнуться ей.

Та робко улыбнулась в ответ. День в итоге закончился на невеселой ноте.

Мама смогла взять себя в руки утром. Мне никто не звонил, ОГПУ за мной не приходило, а в университет мне не запрещали ходить. Поэтому с утра я отправился на учебу. Заодно хоть с Андреем увижусь, надеюсь, его не отстранили. Хоть как-то тогда можно быть в курсе, как идет расследование. И идет ли.

Кондрашев уже был в курсе произошедшего. К нему уже приходили из ОГПУ и провели первичный допрос. Подняли посреди ночи, но хорошо хоть к себе не потащили — опросили сидя на кухне под запись. Ко мне его отношение не поменялось. Поздоровался спокойно, не шарахаясь, а к случившемуся отнесся флегматично:

— С тобой уже однажды случалась неприятность из-за клеветы. Разберутся.

— Тут не мне опасность в первую очередь грозит, а моему отцу.

— И что? Он что-то нарушил? — недоверчиво хмыкнул Андрей. — Твой отец? Не верю.

Ну да, он успел узнать моего батю, пока в нашей квартире со мной работал.

— Это с политикой связано и его членством в партии, — понизив голос, чтобы нас не подслушали, сказал я.

Вот тут Кондрашев задумался. Но потом пожал плечами и сказал, что все равно сейчас ничего сделать мы не можем. Остается лишь ждать.

Так-то он прав, хотя его спокойствие мне не понятно. Или ему все равно, или он что-то знает, о чем я не в курсе. Так мне показалось. Но главное — он не отвернулся от меня. Во всяком случае, пока что. И это меня обнадежило, что в выборе себе секретаря я не ошибся. Если все закончится хорошо, надо не упускать его и тянуть за собой.

На лекциях было очень сложно сосредоточиться. Постоянно думал об отце. Как он там? Бьют ли его, как на моих глазах поступали с другими задержанными? А если да, то сможет ли он выдержать это? Сталин похоже или даст отмашку тому незнакомцу «крутить моего батю», или приставит кого-то другого для расследования. Но просто так это не оставит. А к кому я еще могу обратиться за помощью? Особенно с учетом того, что генеральный секретарь вмешан в это дело.

Вариантов я не находил. Не думаю, что кто-то, кто остался в правительстве, пойдет против Иосифа Виссарионовича. Да и я сам никаких знакомств, даже шапочных, там не имею. Кого я знаю? Алксниса? Так он военный, к тому же заместитель начальника ВВС, а не сам начальник. Да и не пойдет он против Сталина. Кто еще? Баранов? С тем я общался мало, настолько близко мы не знакомы. Говорин? Даже не смешно. Андреев? Опять же — пару раз виделись. К тому же он ставленник Иосифа Виссарионовича. Про конструкторов я и не говорю. Те перед властью беззащитны — Поликарпов тому наглядный пример. Сталин привязал меня к себе плотно и ограничил от любых контактов с другими влиятельными людьми. Лишь те, кто не имеет влияния или верны генеральному секретарю со мной в основном и общались больше всего.