Когда батя вышел, Сталин усмехнулся.

— Теперь я знаю, в кого ты, Сергей, такой.

— Какой? — вопрос слетел раньше, чем я успел подумать, стоит ли его задавать.

— Честный и прямой, — хмыкнул Сталин. — И это хорошо. Побольше бы таких людей в партии, глядишь и не пришлось бы тебе заниматься методичкой для ОГПУ.

Тут Иосиф Виссарионович стал серьезнее, перейдя на «вы».

— С делом вашего отца мы разобрались, но такой случай не единичный. Тут вы правильно подняли вопрос в свое время. Возвращайтесь к работе с товарищами Вышинским и Кондрашевым.

О как! Он уже и фамилию моего секретаря запомнил.

— Товарищ Берия будет иногда к вам заглядывать, — продолжил генсек. — Ему предстоит внедрять вашу методичку и разработанные вами постановления в жизнь. Держите его в курсе.

На этом разговор со мной Сталин посчитал завершенным и отпустил меня. Перед уходом я все же спросил, а кто именно стоял за арестом отца, и что теперь с ним будет.

— Арест вашего отца инициировал гражданин Ягода, бывший заместитель товарища Менжинского. Сейчас он снят с должности, и проводится проверка его деятельности. По ее итогам и будет принято решение.

Дальше я задерживаться не стал и вышел. Больше волнений было, а вот сам визит к Сталину прошел быстро и… буднично, что ли? Но это и хорошо!

В приемной меня ждал отец и Савинков.

— Подвезете? — спросил я ОГПУшника.

Тот согласно кивнул, а вот батя нахмурился.

— Сергунь, давай лучше пешком пройдемся. Косточки размять хочется, насиделся я что-то в последнюю неделю.

— Ну… хорошо, — запнувшись, кивнул я.

Не, я понимаю, ассоциации у него с ОГПУ теперь самые не радужные. Но уж Савинкова он знает, и тот никогда ничего плохого нам не делал. Однако раз уж так не хочет ехать в машине с ним, то пускай. Пройдемся, не переломлюсь.

По пути на выход я зашел к Вышинскому и Кондрашеву. Был вечер и я не был уверен, что они еще работают, но те были на месте, правда уже собирались по домам.

— О, какие люди, — с улыбкой поприветствовал меня Андрей Януарьевич. — Уже готов снова к работе?

— С завтрашнего дня возвращаюсь, — кивнул я.

— Я же говорил, разберутся, — сказал Кондрашев, заметив моего отца за моей спиной.

Вышинский же, весело насвистывая какую-то мелодию, вдруг мне возразил.

— Не с завтрашнего, а с понедельника. Завтра выходной. Или ты внеурочно решил поработать? Засиделся без дела? Похвальное желание, но без меня. Мы с Андреем не прохлаждались эту неделю.

— Да нет, просто забыл, что завтра выходной, — смущенно почесал я затылок. — И кстати, я не прохлаждался.

— А что делал? — спросил Кондрашев.