— Хорошо, что сегодня выходной сделали, хоть денек дома не для ночевки побудет. Ты, Сережа, нас тоже забыл, — поджала она губы.

— У меня график от Бориного не сильно отличается, — хохотнул я.

После чего мы ушли в комнату друга.

— Рассказывай, как у тебя там дела? — спросил Борис, начав разрисовывать листок под «морской бой».

Я занялся тем же самым. Люду забрала мама Бориса, чтобы дать нам «пообщаться на мужские темы, девушкам совсем не интересные».

— Да вот, выполнил просьбу Николая Николаевича, и новый геморрой себе заработал. Теперь в Кремль бегаю каждый день, — вздохнул я.

— Как на работу? — хмыкнул друг.

— Почему «как»?

Борис удивленно присвистнул. А я не стал говорить, что уже завтра такое мое хождение закончится.

— И что там по просьбе Поликарпова?

— Дело движется, но чем окончится — сам не знаю. Остается лишь надеяться, что во всем разберутся по справедливости и закону.

Так и общались, азартно начав «перестрелку». Потом Люду «отпустили» и она пришла к нам. Выбрались на каток, полюбовавшись на огромную пушистую елку, поставленную в самый центр. Рядом с ней девушка на коньках и в костюме снегурочки (как я его описал при подготовки документов по празднику) предлагала всем желающим сказать, что им больше всего нравится в нашей стране и чем она лучше, чем дореволюционная Россия. За ответ вручался подарок — конфетка. Мешок с ними стоял под елкой и охранялся милиционером. Вот эта задумка уже принадлежит Илье Романовичу. А что? Тоже идеологический момент. Особенно на детей влияет. Вон их сколько рядом с девушкой собралось — целая стайка. А ответы им родители или старшие братья и сестры подсказывают. Некоторые дети умудряются и сами отвечать, но откуда им знать, как до революции было? Не иначе как наслушались гадостей про царскую Россию и сейчас просто озвучивают их, говоря, что вот в СССР такого нет.

Вдоволь покатавшись, мы разошлись по домам. Праздник закончился, как и выходной, и впереди нас ждали суровые будни.

Второго января после занятий в университете я как обычно пришел в Кремль. Да, здесь никакой десятидневной недели отдыха нет. И первое января только с этого года сделали выходным днем. Но суть не в том. Просто срочное задание товарища Сталина выполнено и было даже немного грустно покидать кабинет. В нем я чувствовал себя настоящим работником партийного аппарата, а не случайно получившим эту должность студентом, выполняющим поручения Иосифа Виссарионовича «на коленке» — в собственной комнате в перерыве между учебой и редким отдыхом. Чувство собственного величия разыгралось? Гордыня? Может быть. Но менее грустно от этого не становилось.