— Нет, — понимая, что закапывает себя еще глубже, но уже не смея врать или увиливать — что-то больно хорошо осведомлен проверяющий оказался о делах на его заводе, ответил Баженов.

— А надо проводить! Почему у вас нет доски почета? Где будут висеть передовики производства и лучшие работники? Откуда у людей возьмется мотивация, если они не будут видеть, что их ценят, ими гордятся?

— Но она есть…

— Где?

— В комнате досуга.

— Эта вы склад так называете? — хмыкнул парень.

— Нет, склад в другом месте.

— А выглядит как склад, — отрезал Огнев. — Видел я вашу «комнату», какой досуг там провести можно? По виду — туда снесли все, что плохо лежит, чтобы с глаз долой убрать.

Тимофей Иванович не знал, что ответить на это. Ведь это правда. Только снесли туда «все, что плохо лежит» специально перед приездом Огнева, чтобы расчистить другие помещения. Кто же знал, что он туда сунется?

— Доску почета — на проходную, — распорядился парень. — Чтобы люди, приходя на работу, видели ее каждый день. И не забывайте ее обновлять раз в месяц.

Баженов постарался незаметно выдохнуть. Раз уж начали отдавать приказы, об их выполнении обязательно спросят. Но с другой стороны — сейчас его с поста никто не погонит, иначе бы не приказывали.

— Директор у вас не в партии — почему?

— Так не хочет, — беспомощно развел руками парторг. — Но ведь это дело добровольное, разве не так?

— Так-то так, — согласился с ним проверяющий, — но опять же ваша задача — убедить людей вступать в партию. Чтобы это было почетно, а исключение из нее воспринималось как строгое и серьезное наказание. К тому же возвращаемся к вопросу построения коммунизма. Вот как люди будут видеть в этом что-то хорошее, если их начальник отказывается вступать в партию? Народ ведь как думает: если начальник что-то себе приобрел, или куда-то вступил — то это что-то хорошее, либо выгоду приносящее, либо статус. А раз не вступает, то ничего положительного в этом и нет. Понимаете мою мысль?

Баженов закивал, мысленно проклиная упрямого старика, которому он уже раз двадцать предлагал членство и поручительство.

Разнос продолжался еще полчаса, заставив парторга вспотеть как мышь, но по итогу с поста его не сняли. А ведь он слышал, что бывало и такое!

— Вернусь через месяц, — пообещал напоследок Огнев. — Посмотрим, что у вас поменяется.

После ухода парня, Тимофей Иванович обессиленно, словно пробежал марафон, плюхнулся на свой стул. Дрожащей рукой вытер пот и посмотрел на стоящую в дверях помощницу. Что там Огнев говорил? «Начинать надо с себя?»

— Дарья, я приглашаю вас в ресторан. Сегодня.