Боули горько усмехнулся: после Инчхонской операции ощутимо повеяло победой — и теперь солдаты первой кавалерийской рвутся к Пхеньяну в расчете, что командование выполнит обещание отпустить их по домам сразу после победы! Чтобы они могли отпраздновать Рождество с семьями… Майор сердито сплюнул — дешевый лозунг, уловка, достойная самых беспринципных политиков! Впрочем, те по земле не ходят, могут и не осознавать, что комми своих не бросят…

Но есть же поговорка — русские своих не бросают. Так вот сейчас корейцы стали для русских самыми что ни на есть «своими»! В больших кабинетах так уверены в том, что Сталин насмерть перепуган атомной бомбой? Так комми еще в прошлом году испытали собственную… Вот для чего умники в белых воротничках полезли в эту Богом забытую Корею? Разве не понимают, насколько высоки ставки — и какова объединенная мощь Советов и Китая? Разве не понимают, насколько на самом деле велик риск⁈

Чертовы идиоты…

Впрочем, майор Боули достаточно долго служил в армии, что понимать — язык нужно держать за зубами. Особенно офицеру военной полиции… Особенно теперь, когда с комми вот-вот начнется война! Хотя видит Бог — его тревоги разделяют все более-менее грамотные офицеры. И вовсе не потому, что все они такие гуманисты и пацифисты — конечно нет, какие пацифисты в армии! Просто те, кто способен думать, понимают, насколько силен сейчас Советский Союз, раздавивший материковую армию Японии за считанные дни… В то время как США возилась с «самураями» целых три с половиной года!

Увы, думать способны не все… А кто способен, также понимает, насколько опасно сейчас делиться своими мыслями гласно.

Поэтому старый служака Боули молчит, старательно выполняя свою работу. Даже несмотря на то, что все убеждения честного солдата восстают против прибытия японского «врача» и той посильной помощи, что придется ему оказать…

Стараясь отогнать дурные мысли, офицер еще раз прошел по всем укромным уголкам аэродрома прежде, чем приблизился к ангару с огромной цифрой «пять» на створках.

— Майор Бойли. — сухо поприветствовал офицера федерал в очках-авиаторах, категорически нелепо смотрящихся на вытянутом лице последнего. Боули столь же сухо кивнул в ответ:

— Агент Дэвис.

— Майор, у вас не доступа на склад.

Офицер раздраженно пожевал сигару, мысленно послав молоденького федерала, явно не бывшего на фронте — но мнящего из себя невесть что.

— Без вас знаю.

— Просто напоминаю.

Какая раздражающая улыбка у этого мелкого засранца… Кивнув на прощание, майор двинулся в штаб.

…К вечеру Боули чувствовал себя выжатым лимоном. И потому не преминул зайти в бар — немного развеяться, отдохнуть, посмотреть на счастливые, беззаботные лица танцующих… Бармен по традиции кивнул на бутылочку джина с лукавой улыбкой — но майор остался верен себе, заказав сока. Что-то цитрусовое, в меру кислое.