— Ну, побольше, чем за пару. Я бы дорого её продала.

— То есть за деньги, по-твоему, приемлемо? — Он сложил руки на груди, саркастично вскинув брови. — Может, ты и себя готова продать за деньги? А то, помнится, говорила про честь и достоинство...

Столько разномастных реакций пронеслось по телу: странный спазм в животе, огонь на щеках, волна негодования изнутри, какая-то нелепая обида.

Перед глазами мелькнуло воспоминание. Я, наивная тринадцатилетняя девочка, хожу по трактирам и спрашиваю про работу. Все качают головой, но один грузный мужик останавливает на мне свой сальный взгляд и заявляет, что у него есть для меня работа. Наверху. Заплатит, не обидит.

Я вне себя от радости, бегу за ним по ступенькам наверх, на жилой этаж, но тут меня хватает за куртку хозяйка трактира и тянет назад. Она орёт и ругается, дескать, чему меня мать учила? Почему-то мне стыдно, хотя я толком не понимаю, за что. Просто становится ясно, что я чуть не совершила нечто ужасное, чего никогда не смогла бы исправить.

Мужик исчезает, а женщина выволакивает меня на улицу, продолжает отчитывать и велит немедленно идти домой и не бродить здесь по ночам. И я слушаюсь, иду, а слёзы катятся из глаз всю дорогу…

В глазах стало мокро. То ли от этих воспоминаний, то ли потому, что было больно смотреть на Дианта, который ждал от меня ответ. Он не был на моём месте, он не понимает… Я искренне считала, что продать можно всё. Вопрос в том, сколько дней твоя семья просидела без еды или насколько болен твой ребёнок. К счастью, я нашла другие способы, но знаю людей, которые их найти не смогли и продавали то, что осталось: честь, достоинство, себя.

А он этим шутит.

На этот раз я не смогла сдержать эмоции и ответить что-нибудь равнодушное. Казалось, что стоит произнести хоть слово, как голос задрожит и капли в глазах не удержатся, покатятся вниз. Так что я сочла за лучшее просто отвернуться. У нас обоих свои причины жить такой жизнью, и это не соревнование в благородности.

За спиной повисла тяжёлая тишина. Мне показалось, что Диант тоже жалеет о своих словах. Я ждала шутки, но шуток не было. Потом послышалось движение, шорох одежды — и его руки мягко опустились мне на плечи, а потом проскользнули дальше и обняли сзади. Я замерла, не понимая, что происходит. Слёзы мгновенно высохли в распахнутых от изумления глазах.

Диант щекой коснулся моих волос и подвинулся ближе. Ушей почти осязаемо коснулось горячее дыхание:

— Прости, я не должен был так говорить. Это было слишком... Прости.

Я почти не слышала его извинений. Меня покинули все мысли, кроме одной, которая глупо стучала в голове в такт биению сердца: что от него так приятно пахнет, что я хочу раствориться в этом запахе. Капелька кофе, что-то крепкое, что-то сладкое и праздничное.