Илья Григорьевич не дождался от меня реакции и продолжил речь:

— Однако по результатам вашей службы в корпусе, — сказал он, ткнув пальцем в бумаги на столе, — мне пришлось изменить собственное мнение. Да, вы определённо талантливы и сильны как целитель. Алмаз, который нужно огранить. Я стараюсь держаться подальше от политики и потому не буду комментировать тот факт, что вас так усиленно проталкивают Долгоруковы.

Подальше от политики, но поближе к криминалу. А то я забыл Железняка, которого держали в качестве учебного пособия по воле Ларионова. Что глава корпуса не был замаран в схемах «Сибирских кедров», я не верю ни на грош. Впрочем, и обвинять его не стану.

Судить Илью Григорьевича должен был великий князь. И раз уж Виктор Павлович оставил Ларионова на его должности, мне уж тем более не по чину его попрекать.

— Сразу обозначу — ваша служба будет идти ровно так, как и у других учеников. Я не буду давать вам ни поблажек, ни поощрений на основании дружбы с правящим родом.

Я продолжал молча слушать.

Разговор этот должен был состояться намного раньше, даже удивительно, что Ларионов так долго выискивал время, чтобы всё мне высказать. Или же он специально даёт мне понять, что никакое награждение ничего в моём положении, как его подчинённого, не изменит.

— Надеюсь, вы проявите себя в нашем корпусе и дальше, — сказал он. — Мне доложили о том, что выяснилось относительно работы выборгского корпуса. Признаюсь честно, радоваться там нечему. Я уже поговорил с жандармами по этому поводу, и это тоже не добавило мне любви к вам, как вы понимаете.

Я чуть наклонил голову.

— Понимаю, ваше высокоблагородие.

— В таком случае я рад, что мы друг друга поняли, — кивнул он. — Сейчас мы поедем в Кремль, и там вы будете принимать награду, вероятно, что-то получит корпус за ваше участие в этих политических играх. Но, возможно, меня решат наказать за то, что не проконтролировал выборгское отделение плотнее. Вас это не коснётся, и помощи просить я у вас не буду. Поэтому даже не вздумайте вмешиваться и просить за меня или за корпус в целом. Вы — младший ученик, и не вам решать такие вопросы. Надеюсь, это понятно?

— Конечно, я и не подумал бы вас защищать, ваше высокоблагородие, — заверил я.

Его взгляд стал чуточку острее, но от комментариев Ларионов воздержался. Вместо этого поднялся на ноги и кивнул мне в сторону выхода.

— Идёмте, ваше благородие, негоже опаздывать на собственное награждение.

Снаружи нас встретила уже другая секретарша, постарше. Она вручила Илье Григорьевичу какие-то документы, в которых Ларионов на ходу оставил подпись, пока мы шагали по коридору. Из дверей кабинетов то и дело попадались люди, которые вручали бумаги главе корпуса целителей, и тот ставил свою резолюцию на них коротким росчерком ручки.