— Матушка уже звонила? — уточнил я.

Против сопровождения я ничуть не возражал. Несмотря на то что я продемонстрировал на месте крушения, сам воевать я совсем не рвался. Геройствуют пусть те, кому хочется славы, а мне бы отслужить в корпусе и перейти к спокойной жизни. В гробу я видал все эти приключения.

— Да, Иван Владимирович, — коротко подтвердил Семён. — Велела ни на шаг от вас не отходить и передать, чтобы вы хорошо отдохнули. Я рассказал ей всё, что случилось по дороге в Выборг, Анастасия Александровна была очень зла.

Да, матушка наверняка пришла в бешенство, когда ей доложили. Впрочем, мы это уже обсуждали. И главе рода Корсаковых придётся лишь смириться с моим выбором. За себя постоять я всё ещё способен. А зазря тратить нервы — ни к чему даже целителям, которые их легко восстанавливают.

— Хорошо, не будем саботировать приказы матушки, — улыбнулся я. — Здесь есть комната для вас, разберётесь между собой, кто и как дежурит?

— Уже, Иван Владимирович, — кивнул Семён. — До полуночи моё время, затем меня сменит Николай. И я очень вас попрошу, Иван Владимирович, с осторожностью относиться к местным горничным. Если вам что-то понадобится, отдайте приказ, мы всё исполним. А у здешних работниц могут быть в покровителях ваши недоброжелатели.

— Разумеется.

Не хватало ещё валять по простыням горничных, когда на этаж выше наследница престола спит, чьим фаворитом я якобы являюсь. Такие слухи пойдут, что потом не отмоешься, даже если ни в чём не виноват на самом деле. Так что предложение Семёна вполне разумно.

— Если что, — заговорил я, уже направляясь в сторону спальни, — говорите всем, что после случившегося у меня разыгрался приступ паранойи и я никого постороннего рядом с собой видеть не хочу. Можешь даже ссылаться на ПТСР. Для целителей, работавших на месте катастрофы — обычное дело.

Правда, и проходит за день-другой. Слишком у нас крепкая психика, это тоже влияние дара. Мы слишком много позитивной энергии через себя пропускаем, тут ни страдать всерьёз, ни руки опустить не получится. Сама жизнь течёт в наших венах, заставляя очухиваться после любых передряг быстрее, чем любых других людей.

— Как скажете, Иван Владимирович, — отозвался охранник. — Я буду дежурить в гостиной.

— Хорошо. Спокойной ночи, Семён.

Закрыв за собой дверь, я скинул халат на стул и лёг в мягкую чуть прохладную постель. Шёлковое бельё, самое неудобное в моей жизни. Терпеть его не могу, но, похоже, как раз постельное-то мои люди с собой и не прихватили.

Впрочем, стоило лечь под одеяло и принять удобную позу, как я провалился в сон, словно дёрнули рубильник. И тут же меня затрясли за плечо.