— Я знаю, Ваня, — чуть взяв себя в руки, произнесла матушка. — Он сказал, что восстанавливает справедливость. Но на самом деле я не дура и понимаю, что так Долгоруковы платят за то, что ты постоянно подвергаешься опасности. А зачем мне всё это, если ты рискуешь ради этого головой?

— Да ну, мам, я это вижу совсем иначе, — напомнил я. — Не выйдет отсидеться в тени, как бы нам ни хотелось. От судьбы бесполезно бежать — умрёшь уставшим. Так или иначе, но я оказался во всё это втянут. Мне не хочется, чтобы вокруг меня свистели пули, разумеется, но это не значит, что я не готов защищать близких или тех, кто оказался рядом со мной. Потому бесполезно размышлять, как бы оно всё могло повернуться… В конце концов, ты могла вовсе родиться не девочкой, а мальчиком, и вот тогда история пошла бы по совсем другому пути. Но не пошла, и что же, голову пеплом посыпать?

Матушка негромко посмеялась моему сравнению.

— Скажешь тоже, Ваня.

— И скажу, — заверил я. — Главное, ты пока что со всем тем имуществом, что Долгоруковы вернули, ничего не делай. Найми толковых специалистов, пусть проверят все эти активы, а то мало ли там какая-то неучтённая специфика или обременение имеется. Будет совсем несмешно, если нам не по карману окажется такое имущество.

— Не учите учёного, Иван Владимирович, — усмехнулась, всё больше приходя в себя, старшая Корсакова. — Я уже переговорила с некоторыми людьми, нам предоставят имена специалистов.

— Вот и замечательно, — прокомментировал я. — Граф Никитин постарался?

— Нет, Ростовы, — сумела удивить меня матушка. — У Кирилла Дмитриевича есть свой человек в казначействе. Когда узнал, сколько активов проходит через руки Долгоруковых к нам, доложил Кириллу Дмитриевичу. А уже глава Ростовых подобрал целый штат специалистов для полномасштабного аудита.

Что ж, нужно отдать Ростовым должное — хватка у них неслабая. А ещё интересно, доложат ли они об изменении нашего финансового положения Лопухиным. Хотя, конечно, глупо рассчитывать, что Кирилл Дмитриевич один такой продуманный и платит второе жалованье императорским людям.

— Ну и хорошо, — ответил я. — Главное — не спешить, и всё делать не на эмоциях.

— Именно так я и буду делать, — заверила старшая Корсакова. — Ладно, Ваня, новости я тебе рассказала. День у тебя наверняка был не самый лёгкий. Я рада, что у тебя всё хорошо. Спокойной ночи.

— Сладких снов, мам, — ответил я.

В трубке зазвучали короткие гудки, и я убрал телефон обратно в карман. Дежурящий в комнате для прислуги Семён выглянул ко мне с вопросом в глазах. Охранник был готов сорваться по первому моему приказу, но я покачал головой и направился в ванную комнату.