Володя в ответ на это беззаботно махнул рукой:

— Наши учёные что-нибудь да придумают! Я в этом даже не сомневаюсь.

Но я заметил, как мой отец и Георгий Петрович задумались. Их взгляды стали серьёзными, профессиональными. Отец что-то тихо сказал Георгию Петровичу, и тот кивнул.

Разговор постепенно иссяк. Мы доели остатки мяса, попили чаю и начали расходиться по палаткам. Я ещё немного посидел у догорающего костра, глядя на угли и думая о том, как бы начать завтра разговор с отцом на тему его работы, а потом и сам отправился на боковую.

Проснулся я на рассвете, когда первые лучи солнца едва коснулись верхушек деревьев. Выполнил свой обычный комплекс упражнений и отправился на пробежку вдоль берега. Воздух был свежий, прохладный, а виды открывались шикарные. Благодать и благолепие — иначе и не скажешь.

Возвращаясь к лагерю, я заметил в отдалении от нашего лагеря одиноко стоящую фигуру отца. Он неподвижно стоял у воды и задумчиво смотрел на водную гладь, уже начинающую розоветь в лучах восходящего солнца.

— Доброе утро, — сказал я, подходя.

Отец слегка вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне, выныривая из своих мыслей.

— А, Сергей… Доброе. Раненько ты сегодня.

— Привычка, — пожал я плечами. — А ты что так рано? Не спалось?

Он вздохнул, снова глядя на воду.

— Да так, мысли разные… Не спится, в общем.

Помолчали. Я поднял с земли плоский камень и запустил его «лягушкой» по воде. Камень подпрыгнул три раза и утонул.

Отец неожиданно заговорил, не поворачивая головы в мою сторону:

— Неплохие мысли ты вчера высказывал… насчёт Луны.

Я лишь пожал плечами, поднимая очередной камень. Запустил его. На этот раз получилось четыре прыжка. Это хорошо, что отец сам начал говорить на нужную мне тему.

— Ты это всерьёз о космонавтике? О Луне? — спросил отец, поворачиваясь ко мне.

Я спокойно встретил его взгляд и кивнул, совершенно серьёзно.

— Да. Всерьёз. Я такими вещами не шучу.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, как будто видел впервые. Потом медленно кивнул.

— Теперь вижу… — отец сделал паузу, будто подбирая нужные слова. — Когда ты в детстве и в подростковом возрасте говорил о космосе, я думал, это временное увлечение. Мальчишеская мечта. Но на дне рождения Кати я слушал, о чём и как ты говорил с… с дядей Серёжей. И вчера вечером я убедился, что это у тебя всерьёз и надолго.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль, где солнце уже поднималось над деревьями.

— Ту информацию, которой ты оперируешь… её не всегда в газетах и журналах найдёшь. Нужно постараться, чтобы найти, — он снова испытующе посмотрел на меня, и в его взгляде я прочёл немой вопрос.