— Да, — наконец сказал он тихо. — Работаю. Деталей не скажу, но… — он посмотрел на меня оценивающе, — те предположения, которые ты вчера высказал… они могут кое-кого заинтересовать. Это может помочь тебе обратить на себя внимание. Сейчас нужны космонавты не просто лётчики-испытатели, но и инженеры.

Это было то, что нужно. Поэтому я не смог сдержать хитрой улыбки. Напустив на себя важный и загадочный вид, я сказал:

— По возвращении домой я кое-что верну тебе. Там ты найдёшь много любопытного. Если тебе понравились мои вчерашние рассуждения, то и эти мысли должны понравиться.

Отец удивлённо посмотрел на меня, потом с улыбкой покачал головой, раскусив мой замысел.

— Ну ты и жук, сын. Хорошо, заинтриговал. Буду ждать.

Он снова отвернулся к воде. Его плечи, на мгновение распрямившиеся, снова поникли, будто на них легла невидимая тяжесть. Я знал, что его гложет и не даёт нормально спать по ночам. Сперва я хотел промолчать, но, подумав, решил, что ему это нужно услышать. Не факт, что отцу об этом вообще кто-то говорил.

Я сделал шаг к нему и, наклонившись, проговорил полушёпотом:

— Ты не виноват, отец.

Он повернулся ко мне резко и с недоумением воззрился на меня.

— Блокнот, — пояснил я спокойно. — Я же читал его. Думаешь, я не понимаю причины твоей бессонницы? Та авария — не твоя вина. Насколько я понял, не ты был главным и не ты отдавал приказы. Наоборот, ты старался всё отменить, но тебя не послушали.

На лице отца появилась гримаса боли.

— Погибли люди, Сергей, — с тоской проговорил он. — Хорошие люди. Многие из них до сих пор приходят ко мне во снах, — он устало потёр лицо ладонями. — Я понимаю разумом, что не виноват. Но не могу избавиться от ощущения, что должен был сделать больше, чтобы предотвратить трагедию.

Я слушал его и думал, что в каком-то смысле понимаю его чувства. Сложно терять людей — это я знал не понаслышке. Но брать на себя вину других… это было расточительно. Так никакой энергии не хватит, чтобы развиваться, совершенствоваться и не допустить в будущем подобных катастроф.

Я положил руку ему на плечо и слегка сжал.

— Пап, если постоянно жить с чувством вины, не останется сил на то, чтобы двигаться вперёд и сделать так, чтобы подобное больше не повторилось, — я отпустил его плечо и тоже посмотрел на воду. — Нужно отпускать то, что нельзя изменить. Куда важнее сосредоточиться на том, что можно сделать сейчас. Хоть это и сложно.

Отец долго молчал, глядя куда-то вдаль. Потом медленно кивнул.

— Ты прав. Да и я сам понимаю, что пора отпустить всё. Я уже достаточно себя наказал, — он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. — Пришло время двигаться дальше.