Но по тому, как он суетливо собирал вещи в свой старенький кожаный саквояж, я понял, что дело было не совсем уж штатное. Да что там говорить, он даже свой пропуск забыл на столе! А ведь это серьёзное нарушение секретности. Благо к тому моменту в квартире остался только я. Поэтому, когда отец вернулся за пропуском, я сделал вид, что и вовсе ничего не видел.

Когда мы прощались с отцом возле машины, которая приехала за ним, он лишь кивнул мне на прощание и крепко сжал моё плечо, прежде чем сесть в машину. Я постоял немного, глядя вслед удаляющемуся авто, а на душе зрело неприятное предчувствие. Интуиция подсказывала мне, что эта командировка отца ещё принесёт хлопот нам в будущем.

Впрочем, вскоре мне самому стало не до странностей в отцовском поведении. Подготовка к свадьбе Вани и Наташи поглотила меня с головой. К роли свидетеля я подошёл со всей ответственностью.

Мы с Ваней, как настоящие комсомольцы на субботнике, со всем имеющимся у нас усердием взялись за обустройство его квартиры, где и должно было пройти торжество.

Вынесли на балкон всё лишнее, вытряхнули и выбили старые ковры, отдраили до блеска полы, переставили мебель, освобождая место для будущих гостей.

Когда дело дошло до продуктов, к нам охотно присоединился Иван Семёнович со своими советами. Он подсказал нам, в каком гастрономе и когда на полках появится что-то действительно качественное и интересное. Это сэкономило нам много времени.

А ещё он вызвался быть шофёром на свадьбе. Сказал, что лично сядет за руль своей «Волги». Это предложение мы встретили с энтузиазмом, потому что своего автомобиля у Вани не было, а «Волга» выглядела солидно.

В это время прекрасная половина нашей команды в лице Кати, Наташи, моей матери и соседки Вани, которая отчасти заменила ему мать, занималась более тонкими материями: шили занавески, мастерили гирлянды из бумаги, готовили всевозможные закуски и салаты, которые можно было заготовить заранее.

Мы с Ваней мудро сторонились этих хлопот.

— Там, Гром, сейчас сам чёрт ногу сломит, — как-то философски изрёк Ваня, наблюдая, как женщины ожесточённо спорят о том, как правильнее нарезать колбасу для «оливье»: соломкой или кубиками.

Вечерами после дневных хлопот мы с Катей садились за стол и превращались в режиссёров-постановщиков будущего торжества. Я выступил с инициативой: расписать всё по минутам, чтобы не было ни затянувшихся пауз, ни скуки. А там как пойдёт. Катя поддержала.

Обговорив это, мы начали придумывать конкурсы для свадьбы. Каюсь, я жульничал. Я вспоминал, какие конкурсы видел в прошлой жизни, и старался подобрать весёлые, но без пошлости, которые сгодились бы и для 1965 года. Потом настала пора шуточных тостов и подбора музыки.