— Вот мой адрес и телефон в Москве. Если будете в столице или просто захочется написать… буду рада.

Я взял листок, пробежался по строкам.

— Спасибо. Обязательно напишу и навещу при первой же возможности.

Она ещё раз коротко улыбнулась, кивнула и, развернувшись, быстро затерялась в толпе, направляясь к выходу. Я проводил её взглядом, а спустя несколько секунд ко мне подошли родители.

Мать приблизилась первой. Она посмотрела на дверь, за которой скрылась Наталья, а затем перевела на меня строгий, вопросительный взгляд.

— Серёжа, а кто это? — в её голосе звучали лёгкая материнская ревность и беспокойство. Она всей душой уже прикипела к Кате и явно видела в любой другой девушке потенциальную угрозу нашему будущему семейному благополучию.

Я с трудом сдержал улыбку. Взяв её тёплые руки в свои, я сказал мягко, но убедительно:

— Мама, это Наталья Михайловна. Она раньше здесь, в санчасти училища, работала. Очень выручила, когда моего товарища лечили. Сейчас перевелась в Москву, в большую больницу. Приехала в Волгоград по делам и зашла на праздник — коллег повидать, нас поздравить.

Мать выслушала, немного смягчившись, но в её глазах всё ещё читалось недоверие. Она ещё раз бросила взгляд на дверь.

— Ну, раз так… Наверное, хороший она работник, раз так о бывших подопечных заботится, — заключила она, наконец, смилостивившись.

Отец, стоявший чуть поодаль, услышав это, многозначительно хмыкнул и отвернулся, чтобы скрыть дрогнувшие уголки губ. Он-то понимал всё гораздо лучше.

Вечер в клубе постепенно подходил к концу. Шум голосов стихал, семьи прощались с курсантами, матери на прощанье обнимали своих сыновей, отцы пожимали руки, напутствуя наставлениями, которые те и так слышали уже не раз.

Мы с родителями тоже медленно двинулись к выходу. Мать снова принялась украдкой смахивать слёзы, а отец шёл молча, положив руку мне на плечо. Этот молчаливый жест говорил больше любых слов.

У самого выхода они окончательно остановились.

— Ну всё, сынок, — мать снова обняла меня крепко-крепко, словно боялась отпускать. — Береги себя. И пиши чаще.

— Обязательно, мама, — пообещал я, размыкая объятия.

Отец пожал мне руку.

— Мы верим в тебя. И гордимся тобой.

Сказав это, он приобнял мать, и они пошли к выходу. Я проводил их взглядом, пока они не скрылись в вечерних сумерках, и затем вместе с другими курсантами построился для возвращения в расположение. Вечерняя поверка прошла чётко и без заминок. Настроение у всех было приподнятое, торжественное, но уже чувствовалась усталость после долгого насыщенного дня.

В казарме царило необычное для этого времени оживление. Ребята не сразу разбрелись по койкам, а небольшими группами делились впечатлениями, пересказывали особенно запомнившиеся моменты праздника.