Я сел, с комфортом расположился и озвучил свои вопросы:

— В чём дело, Пётр Игоревич? Что стряслось?

Орлов пожал плечами. При этом его лицо выражало лёгкое недоумение.

— Звонила твоя знакомая. Та самая Наталья, что раньше в нашей санчасти работала. Просила срочно тебя к телефону позвать. Голос у неё, скажу я тебе, был взволнованный. Очень. Я уж не стал расспрашивать, пообещал, что вызову.

Он кивнул на телефонный аппарат, стоявший на краю стола.

— Должна перезвонить с минуты на минуту. Ждём.

Я вопросительно посмотрел на телефон, словно он мог ответить на все мои вопросы. Наталья? Значит, дело в Королёве. Больше ей звонить мне было не за чем. Сердце забилось чаще.

Не прошло и тридцати секунд, как резкий звонок разрезал тишину. Орлов жестом показал на трубку.

— Чего сидишь? Бери, я же для этого тебя и вызвал.

Я поднялся со стула, в два шага дошёл до телефона и снял трубку.

— У аппарата Громов.

— Сергей! — голос Натальи на другом конце провода звучал сдавленно и торопливо, будто она пыталась говорить и шёпотом, и быстро одновременно. — Слушай, тут такое! Твой отец сейчас в больнице, они с ним спорили! Операцию переносят! Не январь, а сейчас. В декабре! Я всё слышала!

Она обрушила на меня поток информации, сбивчиво пересказывая услышанный разговор между отцом и Королёвым: спешка, давление сверху, упоминание каких-то бесед с Нелюбовым после операции, отказ Королёва рассматривать других хирургов, кроме самых именитых.

Я слушал, вжимая трубку в ухо, стараясь не упустить ни одной детали. Мозг работал с бешеной скоростью, анализируя и сортируя полученные сведения. Наталья сыпала вопросами: что делать? как быть? стоит ли ей пытаться выйти на тех врачей, которых она присмотрела?

Мне приходилось её то и дело останавливать, давая короткие, обезличенные ответы, стараясь не называть имён и фамилий. «Да, я понял». «Нет, пока не надо». «Действуй по обстановке».

В какой-то момент я услышал, как за моей спиной приоткрылась и закрылась дверь. Я подумал, что это вышел Орлов, решивший дать мне поговорить наедине, поэтому не стал оборачиваться. И зря.

Закончив разговор, я положил трубку и обернулся, чтобы поблагодарить Орлова за предоставленную возможность. Но слова застряли у меня в горле.

Лейтенант стоял у стены, и лицо его было белым, как свежевыпавший снег. Он смотрел куда-то мимо меня, вытянувшись, как на параде. Рядом с ним, в полумраке дальней части кабинета, стоял тот самый незнакомец с фотографии из кабинета Ершова.

— И с кем это вы беседовали на такие… интересные темы? — раздался его голос. Он был скрипучим, неприятным, похожим на скрежет несмазанных шестерёнок.