— Что-то слабо верится, — хмыкнул он.

Возражать ему или подтверждать его предположения я не стал, только лишь плечами пожал: мол, думай как знаешь.

Шагнув в комнату, я мягко прикрыл дверь, чтобы никого не будить. Парни уже спали, если судить по слышимому посапыванию. Колено разболелось с новой силой и требовало внимания. Раздевшись, сел на койку, обработал колено мазью и лёг спать.

Но сон не шёл. Образ подозрительно задержавшегося уборщика, его нервные движения, грохот ведра именно в тот момент, когда Зотов заговорил о деле, — всё это вертелось в голове, как назойливая муха. Мысль о наблюдении снова щёлкнула сознание. Грачёв не стал бы полагаться на одни лишь угрозы. Он бы подстраховался. И дядя Витя, этот вечный серый призрак казармы, выглядел единственным логичным кандидатом на «уши и глаза» Михаила Валерьяновича здесь, в училище.

Я встал и подошёл к своей тумбочке. Открыл её, отодвинул учебники и тетради в сторону. В глубине, под стопкой писем от Кати, лежала обычная, потрёпанная записная книжка в синем переплёте. Её мне Орлов тайком передал в больнице, когда медсестры не было рядом. По его словам, он давно хотел соскочить с крючка Грачёва, поэтому собирал материал — компромат, который стал бы страховкой для Петра. Но информации было собрано мало.

Этого было недостаточно для полного разгрома Михаила Валерьяновича, но эта книжечка сгодится для другого.

— Это приманка, Сергей, — шёпотом говорил тогда Орлов с горящими лихорадочным огнём глазами. — Грачёв должен узнать о её существовании. Он должен узнать, что она у меня была. Он обязательно начнёт её искать. Отчаянно. И если он узнает, что она теперь у тебя… он клюнет. Это наш шанс загнать его в угол, заставить ошибиться.

Я взял книжку в руки. Она показалась мне невероятно тяжёлой, хотя это было не так. План был рискованным, сродни намерению дёрнуть тигра за усы. Нужно было дать Грачёву понять, что ключ к его разоблачению — у меня, но так, чтобы это выглядело случайной утечкой, моей неосторожностью. Мне необходимо будет сыграть свою роль. Сыграть так, чтобы поверили.

Я положил книжку обратно, но не на дно, а чуть ближе к краю, прикрыв её только одним письмом. Этого было достаточно, чтобы при беглом обыске её могли не заметить, но при целенаправленном поиске — нашли бы.

«Пусть ищут», — подумал я, надеясь, что моя догадка с наблюдателем или наблюдателями верна. Иначе придётся придумывать что-то другое. «Пусть знают, что она здесь».

Я улёгся, глядя в потолок, погружённый во тьму. За окном казармы стояла тишина, нарушаемая только воем ветра. Словно вторя ему, внутри меня бушевали эмоции. Завтра нужно будет встретиться с Орловым после того, как я посажу на поезд Катю, Ольгу и Аню. Завтра начнётся этот опасный спектакль, почву для которого я сегодня подготовил. И завтра этот дежурный курсант, если он действительно человек Грачёва, должен будет заметить записную книжку Орлова. Это должно заставить его шепнуть своему хозяину о важной информации, которая хранится у меня, и тогда он должен начать действовать более неосмотрительно.