Но я гнал эти мысли прочь. Ершов, при всей его двойственности, не стал бы врать в таком деле. Слишком уж много сил он вложил в эту операцию. Для него дело Грачёва стало вопросом профессиональной чести. Да и улики были серьёзные. Не думаю, что дело просто «замнут» и влиятельные покровители смогут вырвать его из цепких рук конторы.

Я мысленно пожелал капитану удачи в этом подковёрном сражении. Пусть хоть в этом случае неминуемое наказание настигнет того, кто его действительно заслужил.

— Ну что, страдальцы, — раздался рядом голос Зотова, прерывая мой внутренний монолог. — Готовы внимать про важность политучёбы в свете решений последнего пленума?

— А ты что, против? — поддел его Кольцов.

— Да я хоть… — начал было возмущаться Зотов, но, увидев, как Кольцов давится смехом, махнул рукой и отвернулся. Мы тихо засмеялись, прикрывая рты кулаками.

Дверь открылась, и в комнату вошёл начальник политотдела училища — подполковник с умным, серьёзным лицом и аккуратно подстриженными седыми усами. Разговоры стихли. Лекция началась.

Я откинулся на спинку стула, приготовившись слушать, но часть сознания всё ещё оставалась там, в прошлом. Там, где боль и риски тесно сплелись с надеждой на то, что справедливость — не просто слово из учебника по обществоведению.

Лекция текла плавно и размеренно, как и полагалось партийно-политическим занятиям. Подполковник методично и без особых проявлений эмоций зачитывал тезисы из свежих номеров газет, касающиеся решений очередного пленума ЦК КПСС.

Воздух в комнате становился всё более спёртым и густым, несмотря на приоткрытые форточки. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь стёкла окон, медленно ползли по полу, освещая то один, то другой ряд задумчивых или скучающих курсантов. Я и сам уже начал поддаваться общей дремоте, мысленно составляя список тем для предстоящих экзаменов, как вдруг тон лектора изменился.

— Товарищи курсанты, — голос подполковника стал громче, в нём появились ноты настоящей, неподдельной гордости. — Я снова хочу остановиться на величайшем достижении нашей советской науки и техники. Я говорю о выходе гражданина Советского Союза, лётчика-космонавта товарища Алексея Архиповича Леонова в открытое космическое пространство! Это событие мировой важности, которое вновь доказало всему миру превосходство социалистического строя!

В комнате сразу повеселело. Спины курсантов выпрямились, скучающие взгляды оживились. Леонов был для всех настоящим героем, своим парнем, и его подвиг волновал умы парней куда больше, чем сухие партийные постановления. Подполковник, видя реакцию, оживился и стал с воодушевлением рассказывать детали полёта корабля «Восход-2», о том, как Леонов в специальном скафандре «Беркут» провёл в безвоздушном пространстве двенадцать минут, как чуть не случилась беда при возвращении на корабль и как мужество и выдержка космонавта спасли положение.