— А ты почему…
— А я хотел спросить…
Мы посмотрели друг на друга и фыркнули.
— Большая степень доверия, — проговорила Карина. — Тут — это признак того, что человек входит в ближний круг, если разговор заходит о причинах его побега в космос. Но я к этому спокойно отношусь, у меня все просто и тупо: лимфома. Жила себе, жила — и здравствуйте. Нет, прогноз по лечению был неплохой, в принципе. Я даже химию начала проходить, но знаешь… Меня мужчина кинул. Вот так — встречались лет семь, а когда у меня жопа в жизнь пришла — он сказал, что настало время сделать шаг вперед. Шаг вперед, прикинь!
— Козел, — признал я. — Однозначно.
А сам подумал: получается, я ей понравился тогда, на учениях, когда она встречалась с этим козлом. С другой стороны — мне тоже много кто нравился. Симпатия сама по себе ничего не значит, главное — как ты себя поведешь в итоге.
— Козел. — Смирнова повернулась на бок. — Вот меня и заело. А потом письмо пришло, от одного… знакомого. С орбиты. Он меня в пресс-службу позвал. Десять лет контракта, полное излечение и — вот такие приятные бонусы!
Она провела руками по своему ладному, спортивному, молодому телу и подмигнула мне:
— Любимая работа, отличное здоровье, молодость… Я почти никогда не жалею о принятом решении. Хотя жизнь в Легионе — не сахар, конечно. У меня квартира в Москве была, знаешь? Пятьдесят квадратов. А тут — вот такие каморки. Вообще — теснота меня бесит. Я себе дачку присматриваю, на Архаре. Победим — перееду! — Девушка потянулась и внезапно пальцами ноги ухватила со стола бутылку с напитком и притянула к себе.
Растяжка у нее была что надо! Напившись, Смирнова дернула подбородком и глянула на меня испытующе:
— А ты чего? Молодой, успешный, красивый. Какого фига тут забыл? — И тут же приложила палец к моим губам: — Погоди! Дай я сама угадаю. Ты ведь у Багателии служишь, у проктолога нашего золотого-родного-медового? Я про него статью писала! Знаешь, почему он завербовался?
— М? — Мне и вправду было интересно.
— У него племянник на мине подорвался в горах, перед самой своей свадьбой. И наш Одиссей Хаджинасреддинович…
— … Хаджаратович…
— Пусть Хаджимуратович, не суть, — отмахнулась она. — В общем, племянник этот — сирота, у него отец на войне погиб, и Багателия парню в детстве и юности сильно помогал. А тут миной обе ноги по колено оторвало, осколочные ранения брюшной полости и все такое… Инвалид на всю жизнь, короче. Перед самой свадьбой! Двадцать пять лет пацану! У проктолога что-то в голове стрикнуло — он и пошел в вербовочный центр, все разузнал и заложил себя на тридцать лет, за племянника и еще трех детишек со спинальной мышечной атрофией. Прикинь!