Я поднял руку, с большим удивлением увидел кивок Баруха. Кивнул и Длябога — тоже. А вот Раиса сложила руки на груди и смотрела на капеллана почти вызывающе. Багателия, кстати, все еще общался с командирами других экипажей и в нашу сторону посматривал с интересом, но подходить не торопился.

Капеллан обошел нас по очереди, благословил, а потом достал из кармашка разгрузки и выдал каждому что-то вроде наклеек, какие крепят на стены квартир во время чина освящения. Я видел такие на броне у «дроздов» — рядом с мечами в терновнике.

— Мужайтесь, и да крепится сердце ваше, все уповающие на Господа! — Напоследок боевой священник перекрестил нас размашисто и широкими шагами направился обратно к своему подразделению.

Наклейку на броню я клеить не стал — спрятал в разгрузку. А вот Длябога сразу же принялся переводить изображение на грудной щиток. Дальнобойщики вообще такое любят: иконки на панели, четки на зеркальце…

— А ты что — атеистка, что ли? — спросил Палыч у Зарецкой, закончив свои манипуляции.

Та только пожала плечами:

— Я в воздухе не переобуваюсь. И партийный билет свой не сжигала. Но — можешь считать меня агностиком, если тебе так будет легче.

— Восьмой экипаж — к машине! — крикнул Багателия, и мы, подобравшись, рванули к «Мастодонту».

Я чувствовал некоторый мандраж: еще бы — первая высадка на планету, в боевых условиях! Планы — планами, а что случится на самом деле — одному Богу известно. Так или иначе — конструкция из бота и медэвака была уже прямо перед моими глазами, за внутренними воротами шлюза. Мы загрузились в «Мастодонт» через задние двери — остальные были заблокированы, — загерметизировали машину и тут же принялись разоблачаться и паковаться в медкапсулы.

Наноботы были заблокированы в своих контейнерах, остальные системы работали исправно: только закрылась крышка, как на лицо мне тут же легла маска наподобие кислородной, руки и ноги оказались надежно зафиксированы… Я почему-то вспомнил своего соседа по комнате — Евдокима, с которым мне так и не довелось толком пообщаться.

Нас тряхнуло — похоже, десантный бот вышел в открытый космос. Тряска продолжалась и дальше, и некоторое время я нервничал и прислушивался к своим ощущениям, а потом — просто уснул!

С одной стороны, после миссии на Зазавави я и не спал толком, да и свидание с Кариной оставило после себя приятную усталость и чувство опустошенности. А еще — сказалась многолетняя практика командировок: в экстремальных условиях — на войне, в походе, когда вокруг стихийное бедствие, — для сна и еды выкраиваешь любые свободные минуты. Вот и теперь организм отреагировал привычно: вырубился!