Когда грохот проник даже за герметичные стенки сверхнадежной медкапсулы, я открыл глаза и с удовольствием и немалым удивлением обнаружил, что выспался. А после — увидел бородатое лицо командира, который ладонью стучал по крышке капсулы — он был уже на ногах.

Буквально через пару секунд я оказался снаружи — и вдвоем с Багателией мы облачали Длябога, который матерился и ругался, как тысяча чертей. Только защелкнули последний элемент брони — левый наруч, — как наш техник рванул на водительское место и запустил диагностику систем и отстрел бронированных колпаков на колесах.

— Приземлились, ёпта! — констатировал он. — Прилахараномафанились! Тундра, Сорока! Тундра вокруг — как ты и хотел… И… А, черт, там, похоже, один из экипажей накрылся!

— Что значит — «накрылся»⁈ — Багателия, застегивая на ходу шлем, кинулся на командирское место. — Абаапсы, Палыч, жми, жми туда! Барух — готовь систему пожаротушения! Сорока — на тебе первая помощь и прогноз по эвакуации выживших! Раиса — прикрываешь с крыши!

Было понятно — установить модульное вооружение мы не успеваем. Метка Десятого экипажа на экране навигатора горела оранжевым — медэвак был сильно поврежден. Мы с Раисой помогли облачиться Баруху, потом — одевались сами, в страшной тряске и суете.

— Дым, — констатировал Палыч, который склонился над рулем, выжимая из движка все возможное.

Багателия в это время просматривал информацию — сообщения о текущей обстановке транслировались ему прямо на прозрачное забрало шлема, у командирской экипировки имелась такая функция.

— Отработали с поверхности, — сообщил он. — Навэрное — мобильный комплекс ПКО… Сейчас рэбят вытащим — и попробуем вычислить гада. Полная готовность! Барух, Сорока — внимание! У края воронки — два человека!

Я сжался в тугую пружину у задней двери, Барух готов был выскочить через боковую, чтобы не мешать друг другу. Раиса замерла у люка на крышу.

— Три, два, один… — «Мастодонт» пошел юзом и резко остановился.

Я рванул наружу — в забрало шлема ударил ветер пополам со снежной крупой, ноги по щиколотку провалились в белый рыхлый холодный ковер, устилавший тундру Лахарано Мафаны. До края воронки было метров десять — Палыч сработал ювелирно, и теперь я двигался максимально быстро туда, где видел черный дым и отблески пламени. Медэвак Десятого экипажа, которым командовал военврач Каримов, чадил жирно и густо.

Фигуры людей удалось рассмотреть не сразу: они были без брони, в одной только полевой форме, уже чуть присыпанные снегом. Может быть, увидев меня, а может, непроизвольно, но один из них дернулся, вытянул руку — и мне хватило этого. Здесь не было командира, и решение должен был принять я. Этот — жив! Я рухнул перед ним на колени, прямо в снег, уже сжимая в руке инъектор: противошоковое и обезбол — в первую очередь! Его ноги обгорели, даже — обуглились, ткань одежды запеклась шматками, выглядело это очень плохо, но я знал, как с такой бедой работать. Две инъекции заставили пострадавшего слегка расслабиться, незнакомый легионер задышал ровнее, а я уже занимался его ногами: противоожоговая пена у меня тоже имелась, в отдельном баллончике. Зашипел аэрозоль, препарат частично впитался прямо в травмированную кожу, а верхний слой застывал защитной коркой, предохраняя от дополнительных травм.