Тищенко вроде как двигался уверенно. Он вел нас к штабелю с ракетами, его спина в броне с чужого плеча двигалась впереди, но я старался на ней не сосредоточиваться, а посматривать по сторонам. И не зря.

«КРАК!» — с жутким скрипом начала открываться крышка люка чуть слева и впереди.

Похоже, ее повредило во время обстрела из автоматического гранатомета. Оттуда послышалось жужжание — но я был наготове. Едва показались пропеллеры квадрокоптера — я выпустил короткую очередь, и дрон рухнул вниз, там что-то грохнуло, из люка повалил черный дым. Тищенко обернулся на меня и махнул рукой.

— Мы уже близко! — поторопил он.

Действительно, спустя несколько очень неуверенных шагов (машина под нашими ногами все еще пыталась выбраться из ущелья) мы добрались до штабеля с ракетами, утопленного в корпус платформы. Спрыгнули вниз, в это самое углубление, и стали осматривать и обыскивать стены. О чудо — там, невидимая снаружи, имелась дверь. Небольшая, метра полтора в высоту и, может быть, пятьдесят или шестьдесят сантиметров в ширину. Серая, явно — техническая, тем не менее — она реально существовала! И ручка у нее имелась вполне подходящая.

Конечно, я подергал. Конечно — безрезультатно.

— Идиот, — сказал Тищенко. — Нужен плазменный резак.

— Замечательно, — показал ему большой палец я. Хотелось, правда, показать средний. — Резак остался у Рокстеди.

— Твою мать! — Он ударил себя ладонью в забрало шлема. — И че теперь? Ладно, ладно… Тут должна быть панель…

Я понятия не имел, какую панель он имеет в виду, и потому опустился на одно колено, чтобы передохнуть, и стал осматриваться. В случае чего — просто прицеплю по гранате в сопло каждой ракете, пущ-щ-щ-щай полетают!

— Вот так вот! — раздался радостный голос Тищенки, и я глянул в его сторону.

Он нашел панель, и даже вскрыл ее, и что-то там начал колупаться — но потом раздался хлопок, Тищенко отпрыгнул и стал трясти дымящимися руками:

— Ащ-щ-щ-щ!

— Ладно, давай я… — У гуманитария есть только один эффективный способ работы со сложной техникой!

Я снял с бедра тот самый красный ломик — и изо всех сил рубанул им в коптящее нутро этой самой панели. Идиотизм? О да. Но иногда идиотский способ самый верный! Я перемешал там все микросхемы и провода до однородной массы, а потом сунул короткий конец гвоздодера между створкой и стенкой, в районе дверной ручки, напрягся и…

«ГРУК!» — сказала дверь и поддалась.

— Вуаля! — сказал я и крутанул в руках ломик.

Мне, если честно, понравилось.

— Нет уж, псих ненормальный, после вас! — замахал руками Тищенко.

Я повесил обратно гвоздодер, перехватил винтовку…