Последний кросс оказался за мной: я через руку врезал ему в челюсть, и сержант крикнул:

— Стоп бой!

Мы разошлись, лысый и не думал пожать мою руку или обняться, как это делали многие бойцы до нас. Сволочь такая, сначала сам создал проблему, теперь делает из меня себе личного врага. Ну-ну!

Человек досужий, от единоборств далекий, может рассуждать в духе: «Ну что такое пятнадцать минут с перерывами? Как тут можно устать?» Не пятнадцать минут — пятнадцать поединков! Четырнадцать боев с рекрутами, и еще один спарринг с инструктором. Не спарринг, а демонстрация нашей никчемности.

Утомляемость навалилась в первую очередь — моральная. Одно дело — просто стоять в боевой стойке, другое дело — стоять, когда напротив тебя — человек, который вот-вот двинет тебе с правой в нос…

В общем — мы вымотались. В который раз!

И когда Рогов громогласно заявил, что тренировка окончена, вздох облегчения раздался у всех без исключения. С него бы сталось перемешать подгруппы и начать все заново…

— А ничего так, — проговорил Палыч, жмурясь и прислушиваясь к ощущениям своего тела. — Действительно — как в молодость вернулся! Помню, как мы в Кошице с мадьярами дрались — страшное дело было! Правда, потом комендантская рота нам такую дрочь устроила…

— Рекрут Сорока! — рявкнул Рогов. — Отбываете с младшим сержантом Конторовой в медпункт для закрепления знаний, полученных в симуляции. Выполнять!

Я, еще толком не отдышавшись, в потном комбинезоне и со спутанными волосами, подбежал к Конторовой.

— За мной! — сказала она и быстрым шагом двинула из спортзала в сторону медпункта.

Я торопился за ней.

— Товарищ младший сержант, — попытался начать разговор я. — Зачем нам идти в медпункт? Там что — какие-то пациенты?

— Сейчас будет, — непонятно бросила в ответ Конторова.

Но, вопреки ее словам, в стерильно-белом медпункте, кроме нас, никого не обнаружилось. На столе, за которым раньше восседала докторша, теперь лежал красный гвоздодер — точно такой же, как у штурмовой группы, которая якобы освобождала нас из плена мятежных роботов.

Конторова молча подошла к столу, раскрыла аптечку, достала оттуда инъектор, зарядила его каким-то картриджем, потом по неведомой причине поставила аптечку на пол и швырнула заряженный приборчик мне:

— Обезбол я сюда уже воткнула. Медкапсула — вон там, в углу. Остальное — сам.

— Что — остальное? — удивился я, посмотрев сначала на инъектор, потом — на Конторову.

Младший сержант взяла со стола красный ломик, глянула на меня, как будто прицениваясь, а потом — с размаху влупила мне железякой по голени! Хрустнуло страшно, хлынула кровь.