— Знаешь, что общего между следом зверя и полосой неудач? — вдруг посмотрел на вампиршу Джон. — И то и другое когда-нибудь заканчивается.

— Да ты философ… и оптимист.

— Ещё какой, — усмехнулся тот. — Потому добавлю: не обесценивай свои победы.

— Предположим. А что с поражениями?

— Сделай выводы и забудь. Иначе они будут грызть тебя изнутри. Станешь как червивое яблоко. В таком виде удаче можно и не приглянуться.

— Боги, Джон, ты бы ещё про глистов заговорил, — нагнал пару семенящий меринок, и рядом возникло самоуверенное лицо ассасина: — Ну кто так воодушевляет? Посмотри на меня, Лайла. Припадочный. Гадостно трезвый. С кашлаткой под задницей и затрахивающим до смерти воином за спиной, с каким в одной реке страшно мыться. И все мы дружно прёмся не пойми куда. Ничего, не унываю же. Умею ценить то, что есть: вас и Эрми.

— Спасибо, — Лайла наградила обоих собеседников тёплым взглядом. — Вы приглушили моё самоедство.

— Вот и нечего каннибализмом тут заниматься. Лучше скажи: нас с ним на порог-то хоть пустят? — большой палец приподнятой руки указал на едущего позади Шойсу. — У каждого ведь при себе колдовская штуковина. Твой маг это сразу почувствует. Со своей я вроде справился, научился пар выпускать, зато этот может снова начать лбы скрести.

— Сколько бы Дельвинус ни презирал Тьму, он не оставит нас в беде. Поможет во всём разобраться, а заодно прояснит намерения Шойсу. Либо мы начнём ему наконец доверять, либо… пока не хочу об этом думать. Меня греет мысль, что Дельвинус жив. Значит, он сумел познать магию Жизни. Достичь в ней небывалых высот. Пойду тем же путём. Сложно будет сочетать её с Огнём из-за совершенно других рунических принципов. Немало проблем преподнесёт вампиризм. Но я способная. Справлюсь. Тогда вы надолго забудете про увечья, седину и болезненные отголоски былых ранений, — уверенно заявила Лайла. — А если судьба смилостивится, сегодняшний день поведает мне про отца, — её взор взмыл к пробивавшимся сквозь кроны янтарным лучам. — Как бы я хотела, чтобы он тоже был жив… но это слишком хорошо, чтобы стать правдой. Два чуда сразу невозможны. В мире, полном невзгод, даже одно стоит расценивать как великий дар. С ним я вас и познакомлю.

Странники продолжили двигаться по лесу. Вересковый ковёр неспешно сменяли низкие растения с чернотой крохотных ягодок, кучных, словно глазки паука. Так здесь выглядела ежевика.

* * *

Мельничны Подворки или Подворье Мельника — ввиду разноязычного населения приграничный городок называли по-разному. Однако всем жителям одинаково нравилось, как кусты жасмина обрамляли трехэтажные дома жемчужными бусами. Помимо ароматных цветов владения ардонэйзийского графа могли похвастаться широкими улицами, резными беседками с аккуратными колодцами внутри и множеством маленьких прилавков. Но главной достопримечательностью была «Медвежья купель», похожее на сферу здание, где местная аристократия за бокалом бренди выдыхала в пар грандиозные истории о своих охотничьих успехах. Иными словами, всякому в городе находилось своё место: и купцам, и стрелкам, и тем, кто не любил афишировать свою деятельность.