— Шутка? Вчера твои слова звучали иначе. Были тверды и горячи, как клинок в руках кузнеца.

— Ты серьёзно решила, что я отдам целое войско за ночь с какой-то… — вовремя пригашенный пыл позволил избежать оскорбления. — Собирай свои вещи и…

— Меня зовут Хризальтера, — сев в кровати, спешно изрекла девушка. — Полагаю, я была недостаточно убедительна. Позволь попросить тебя иначе: так, как никто тебя ещё не просил, — почти промурлыкала она. — Если после этого ты не изменишь своего решения, я больше не стану утомлять тебя бессмысленными разговорами.

— Вряд ли ты способна меня чем-то удивить, — недовольство и любопытство сошлись в жестокой схватке.

— О, ты будешь потрясён… — с придыханием ответила Хризальтера, соблазнительно ведя ступнёй по мужественному бедру, всё ближе и ближе к укрытому шёлком бугорку.

— Хорошо, — наконец смягчился король. — У тебя одна попытка.

Нагая девушка спустила ноги на мягкий ковёр и встала:

— Тебе придётся подойти.

— Что ж, — откинув простыню, поднялся монарх. — Я весь твой.

— Тогда закрой глаза и отдайся темноте, — Хризальтера зашла ему за спину. — Она сделает иллюзию осязаемой. Не подсматривай, — нежные ладони укрыли благородное лицо.

— Твои руки такие тёплые… будто ты их держала у огня.

— Это кипящая страсть рвётся утолить твою жажду новых ощущений. Садись… — небольшое усилие направило короля вниз, но ладони по-прежнему пленяли взгляд.

— Куда? Хох. Это что, пень? — пятки изучали непонятную округлую поверхность. — Откуда ему здесь взяться?..

— Не просто пень, а обмотанный цепью. Далеко на севере есть клан женщин с… особым отношением к мужчинам.

— Почитают?

— Поражают редких гостей своей изобретательностью. И всегда уделяют внимание тому, что болтается без дела.

— Вот это мне уже нравится… — от прикосновения к паху король улыбнулся. — Только не понимаю, как… Ведь… Неважно. Продолжай. Да, я чувствую… как ты ласково помещаешь их… в углубление?..

— Таковы традиции, — томно шепнула на ухо Хризальтера. — Как иначе мир услышит славную песнь непреклонного мужа? — ловкий хвост выдернул из боковины пня топор, и сомкнутая щель сплющила плоть в живую лепёшку.

От истошного вопля задребезжали оконные стёкла и стоявшая на столе хрустальная посуда. Опрокинув пень, монарх свалился на пол. Орал. Катался по ковру. Пытался разжать древесный капкан. Но тот был неумолим.

— Стража!! Стража!! — от бессилия король лупил кулаком по дереву: костяшки покрывались ссадинами, а из перстня даже выскочил рубин. — Стража!!!

— Куда делось твоё величие? — на качавшийся от дрыганий пень опустилось копыто. — Вместе с ним угас и разум? Неужели ты думаешь, что стража всё ещё жива?