Приблизительно такие же мысли крутились в голове Эрминии, пока она проваливалась в сон. С одной лишь разницей: она желала, чтобы Леонардо сгинул навсегда. Тогда никто не подтолкнёт к предательству друзей и не заберёт жизненно необходимый артефакт. Со всем остальным в реалиях нового мира под силу справиться самим. Если не лезть на рожон и не трогать непонятные предметы.

* * *

Кожаные крылья со свистом рассекали сухой воздух. Хризальтера парила над красно-золотыми барханами и тронувшимся по рассвету караваном. Всадники на верблюдах марали пески длинными тенями. Двигались ужасно медленно. Как же унизительно телепортироваться по Аль Херону и следить за сохранностью жалких людишек, каким угрожает разве что собственная глупость. Ничего, однажды всё изменится. Раз после расправы над надоедливым колдуном Владыка долго о себе не напоминал, контакт с физическими объектами через слезу Хроногора отнимает много сил. Кристалл можно забрать, когда первая группа воинов доберётся до севера пустыни: взор всевидящего ока будет прикован к возведению фундамента врат.

Лиловые глаза сковал прищур. Не от предвкушения хитрого хода и даже не от ветра. Вдалеке, над поросшими кактусами дюнами, тянулась дымная дуга костра. Наконец-то. Потенциальная угроза. Повод покинуть скучную высь и немного развлечься.

Разведённые руки. Полусальто назад. Стремительное пикирование вниз головой. Снова кувырок. Хризальтера приземлилась подобно комете — из-под тёмных копыт вылетела волна песка: накрыла сложенный из корешков костерок и сидевшего у него смуглого мальчишку, что вскочил, роняя со спины сыпучие потоки. Рука молодого бедуина застыла у пояса, где в кожаных ножнах покоился загнутый, лишённый гарды кинжал — точно стальной коготь.

Карий взор изучал крылатую девушку, чью наготу прикрывали лишь несколько тонких ремешков, а рога и когти были остры, как стрелы номадов. Суконная джеллаба до самых сандалий покачивалась на ветру. Колебалась подобно своему владельцу. Наконец мальчишка убрал руку от оружия и отряхнул пыльную макушку:

— Ты джинн или ифрит? — он подошёл к кактусу посмотреть, как приставленный к нему бурдюк наполняется соком по воткнутой в зелень трубочке.

Наступившее после смуты спокойствие выглядело любопытно — хвост демонессы неторопливо разглаживал ребристый узор песка.

— Я однажды гостила в этом мире, но такие слова мне незнакомы.

— Это Духи. Одни — добрые, другие — злые.

— Тогда, вероятно, я ифрит… — лукаво улыбнулась Хризальтера. Она перевела взор на верблюда, жевавшего колючий куст за соседними кактусами, а потом — снова на мальчика, что как ни в чём не бывало уселся у танцующего на чёрных корнях пламени.