предупредил Рико, замечая его жест, и в голосе его послышалась тревога. — Пыль здесь не простая. Её нанесли маги, чтобы экспонаты «помнили» свою историю. Если ты слишком долго держишься за них, ты можешь увидеть чужую смерть. А ты и так видишь их достаточно. — Я и так её вижу, — буркнул Калеб, потирая запястье, где пульсировала невидимая боль. — Я вижу её каждый день, даже когда не хочу. Когда они проходили мимо одной из витрин, Калеб замер. Внутри, на бархатной подушке, лежал череп ребёнка — маленький, с незаросшими родничками. Рядом с ним была табличка: «Неизвестный. Погиб во время подавления бунта в Нижнем районе. 15 лет до Новой Эры». Калеб не знал, почему этот череп привлёк его внимание. Но в этот момент он услышал голос — не голос великана, а чей-то другой, тонкий и печальный: «Она забрала меня, когда мне было шесть лет. Она сказала, что я буду частью её коллекции. Я был первым». Калеб вздрогнул и отшатнулся от витрины. — Что с тобой? — спросил Рико. — Я слышал голос, — ответил Калеб. — Голос ребёнка. Он сказал, что Моль забрала его, когда ему было шесть. Что он был первым в её коллекции. Рико побледнел. — Это… это же череп. Он не может говорить. — Я знаю, — ответил Калеб. — Но я слышал его. Рико смачно хмыкнув отгоняя дурные мысли, взмахнул рукой словно приглашая Калеба пройти первым указывая в сторону огромного зала куда неспешно заходили посетители. Главный зал был заставлен гигантскими скульптурами, но теперь, при более внимательном осмотре, Калеб понял, что большинство из них были не цельными, а составными — куски настоящих костей соединялись гипсом, и эти швы были видны невооружённым глазом, особенно в тех местах, где гипс потрескался и выкрошился, обнажая внутреннюю пустоту. Центральная фигура — так называемый «Титан-Покровитель» — была собрана из позвонков как минимум трёх разных особей, и в основании её черепа зияла трещина, из которой торчала проволока, удерживающая конструкцию от распада. Она выглядела так, будто могла рухнуть в любой момент, и Калеб невольно отступил на шаг. — Фальшивка, — пробормотал Калеб, кивая на статую. — Она не настоящая. — Ты стал экспертом? — удивился Рико, приподняв бровь. — Нет, но я вижу швы. И я чувствую кости. Эти позвонки не родные друг другу. Они кричат, когда их касаются. Они помнят, что их вырвали из разных тел, и они не хотят быть вместе. Рико хотел съязвить, но не успел — к ним подошёл сутулый человек в сером балахоне с огромными круглыми очками, которые увеличивали его глаза до размеров куриных яиц. Это