был Ульрих — тот самый смотритель, который, по словам Греты, знал о музее больше, чем кто-либо. Но сегодня он выглядел иначе: его руки дрожали, на шее виднелся свежий синяк, похожий на отпечаток пальцев, и он постоянно оглядывался по сторонам, как загнанный зверь. Он говорил шёпотом, хотя вокруг никого не было, и голос его дребезжал, как старая пружина. — Вы пришли, — выдавил он, и его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Я… я должен был вас предупредить. Серая Моль знает. Она вчера была здесь. Она допрашивала Фульгенция. Она… она заставила его говорить. Рико побледнел, и его пальцы, которые только что перебирали монеты, сжались в кулаки. — О чём она его спрашивала? — О вас, — Ульрих сглотнул снова, и его глаза за стеклами очков стали влажными. — Она знает, что вы приходили. Она знает, что я дал вам карту дренажа. Она не тронула меня, потому что я нужен ей как приманка. Она хочет, чтобы вы пришли за кристаллом. Это ловушка. Она хочет поймать вас и использовать, чтобы добраться до Сердца. Калеб шагнул вперёд, заслоняя собой Рико, и его голос стал низким, угрожающим, как рык дикого зверя, готового к прыжку: — Где Фульгенций? — Его… — Ульрих не договорил, потому что в этот момент из бокового коридора послышались шаги. Тяжёлые, мерные, металлические, они отдавались по костяным стенам, как удары колокола по черепу. Рико мгновенно вжался в стену, втянув голову в плечи, и его рука нырнула за пазуху, где лежал его маленький нож. Калеб медленно развернулся, положив руку на рукоять молота, висевшего за спиной. Шаги приближались, и через несколько секунд из тени показался Жнец. Он был одет в броню из спрессованных костных пластин, которые крепились друг к другу сухожилиями, и из-за этого каждый его шаг сопровождался влажным, чавкающим звуком, как будто он ступал по ещё не остывшей плоти. Шлем скрывал лицо, но из прорезей горел тусклый красный свет, и Калебу показалось, что за этим светом нет ни глаз, ни разума — только слепая воля, которая подчиняется приказам. В руке Жнец держал длинный клинок, выточенный из бедренной кости, и на его лезвии запеклась кровь, которая оставила тёмные разводы на полированной поверхности. — Вы нарушили запрет, — произнёс Жнец, и его голос был механическим, как скрежет шестерён, которые давно не смазывали. — Хозяйка приказала забрать вас живыми. Но если вы будете сопротивляться, я могу забрать только ваши головы. Она не уточнила, в каком состоянии. Рико дёрнулся, чтобы бежать, но Калеб схватил его за плечо своей тяжёлой ладонью, и хватка