и рухнул на колени, а затем завалился вперёд, ударившись головой о полированный черепной пол. Из-под шлема потекла та же чёрная жижа, смешиваясь с белой пылью, которая оседала на полу, образуя мутные лужи. Рико стоял, тяжело дыша, глядя на свои руки, которые всё ещё дрожали. — Я… я убил его? — Ты отвлёк его, — сказал Калеб, потирая грудь, где кровь уже начала сворачиваться, образуя тёмную корку. — Я сломал ему шею в момент падения. Но да, ты ему помог. Ульрих трясущимися руками подбежал к телу и заглянул под шлем. Он побледнел ещё сильнее и отшатнулся, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. — Это… это был человек. Обычный человек, которого переделали. Я вижу его лицо. Он был пекарем из нижнего района, я знал его. Его звали Корбин. Он был добрым человеком, всегда улыбался, когда мы покупали у него хлеб. — Был, — отрезал Калеб, и его голос был твёрдым, без тени сочувствия. — Теперь его нет. И если мы не уйдём, нас тоже не будет. Ты знаешь выход? Нам нужно выбраться отсюда, пока не пришли другие. Ульрих кивнул и указал на потайную дверь за статуей Титана — ту самую, которую он показывал им во время их первой встречи. Они быстро двинулись к ней, но, прежде чем войти, Рико обернулся и увидел на том месте, где стоял Жнец, маленькую дощечку с надписью, вырезанной острой костью. Он поднял её, и его пальцы, всё ещё дрожащие, сжали её с такой силой, что побелели. На дощечке было вырезано: «Первый предупредительный. Следующий — ваш глаз, золотой мальчик». — Она знает всё, — прошептал Рико, пряча дощечку в карман, и голос его был пустым, как гроб. — Она играет с нами. Она знала, что мы придём, и она знала, что мы убьём Жнеца. Она хотела, чтобы мы это сделали, чтобы мы запомнили, что каждый убитый Жнец — это убитый человек. — Она хочет, чтобы мы боялись, — ответил Калеб, и в его голосе послышалась сталь. — Но страх — это её оружие. Мы не будем бояться. Они нырнули в потайной ход, и через несколько минут очутились в боковой галерее, откуда вели лестницы вниз, в архив. Сзади уже поднимался шум — другие Жнецы, почуявшие запах смерти, приближались, и их шаги звучали как барабаны, которые били в такт их сердцам. Но у них было преимущество — время, которое они использовали, чтобы бежать, не оглядываясь. Когда они выбрались на свежий воздух через служебный выход в переулке, Рико прислонился к стене, сложенной из позвонков, и выдохнул. Его руки всё ещё тряслись, и он смотрел на свой нож, который он вогнал в череп пекаря. Лезвие было в чёрной жиже, которая оставляла на его пальцах