— только тихий хруст, и Нис исчез. Рико застыл, и в его глазах появилось то выражение, которое Калеб видел только однажды — когда Рико потерял свою первую добычу, украденную у него другим вором. Но сейчас это было не разочарование — это была пустота. — Она забрала его, — сказал Рико чужим голосом. — Она знала, что он — мой человек. Она сделала это, чтобы я видел. Она убила его, чтобы я чувствовал свою беспомощность. Калеб взял его за плечо и развернул к себе, заставляя смотреть в глаза. — Теперь мы не можем остановиться. Ты понимаешь? Она не даст нам уйти. Единственный шанс — найти противоядие и использовать его, чтобы ослабить её власть. Или мы умрём, как Нис. Рико кивнул, и его глаза наполнились не отчаянием, а холодной, почти бешеной решимостью, которую Калеб видел только у людей, которые потеряли всё и готовы на всё. — Хорошо. Тогда мы идём до конца. Но запомни, Калеб: когда мы встретим её, я буду первым, кто вонзит ей нож в сердце. И я буду смотреть, как она умирает. Они пошли дальше, и за их спинами над Аурусом сгущались тучи — не дождевые, а пылевые, поднятые ветром из тысячи трещин в костяных стенах. Белая пыль струилась по улицам, как вода, и в этом потоке слышались голоса — голоса умирающих великанов, которые звали, проклинали и ждали. Они звали Калеба, и он чувствовал, как его кости отзываются на этот зов. В тот же час, в башне Совета Ауруса, Серая Моль стояла у окна и смотрела на сцену, разворачивающуюся внизу. Её глаза, холодные и неподвижные, следили за двумя фигурами, которые исчезли в переулке. — Они убили Жнеца, — произнесла она, и голос её был тих, как шёпот мёртвой листвы. — Хорошо. Теперь они знают, что мы не шутим. И они знают, что каждая смерть на их совести. Она провела пальцем по краю стеклянной колбы, в которой плавал позвоночник — один из её самых ценных трофеев, принадлежавший когда-то магу, который посмел ей перечить. Позвоночник поблёскивал в свете свечей, и его позвонки переливались, как жемчуг. Она думала о том дне, когда всё началось. О дне, когда она была не той, кем стала сейчас. Когда-то она была просто женщиной, женой бедного торговца. У неё был ребёнок — маленькая девочка с тёмными волосами и смехом, который мог растопить самое холодное сердце. Но девочка заболела. Никто не мог её вылечить — ни маги, ни лекари. Тогда Моль обратилась к старому шаману, который жил в Степи. Он сказал, что может спасти её, но цена будет высокой — её душа, её память, её прошлое. Она согласилась. Шаман взял девочку и провёл ритуал, но что-то