отозвался Рико, подсвечивая карту крошечным светлячком в стеклянной колбе, которую он купил у техномантов на прошлой неделе, выменяв на фальшивую монету. — Знак бесконечности означает, что тоннель бесконечный, но мы выйдем ровно под боксом. Доверяй, но проверяй. И доверяй карте, а не паукам. — Я проверяю, — сказал Калеб и со всей силы ударил по люку молотом. Крышка слетела с петель с таким грохотом, что звук прокатился по всему району, отражаясь от костяных стен, как эхо в пустом черепе. Где-то вдалеке залаяли собаки, а затем раздался чей-то сонный крик: «Заткнитесь там, у вас что, совесть умерла?!» — Отличная проверка, — вздохнул Рико, закатывая глаза, и его лицо в свете светлячка выглядело почти зелёным, как у мертвеца. — Теперь весь квартал знает, что мы здесь. Ты мог бы просто поддеть её ломиком или, на худой конец, подождать, пока я открою замок. — Ломик — для слабаков, — ответил Калеб и первым шагнул вниз, в чёрную пасть дренажа. Запах внутри оказался ещё хуже, чем снаружи. Это была смесь гниющих водорослей, древней мочи, серы и того неуловимого аромата, который появляется, когда что-то умерло и уже начинает разлагаться, но ещё не успело до конца. Калеб зажмурился на секунду, привыкая к темноте, и нашарил стену — она была влажной, склизкой и покрыта каким-то наростом, который под пальцами хрустел, как сухой лист, и издавал слабый, едва уловимый скрип, похожий на шелест крыльев. — Это лишайник, — объяснил Рико, спускаясь следом и осторожно ступая на скользкий пол, который был покрыт слоем слизи толщиной в палец. — Он безвреден. Если, конечно, не жрать его. Не жри его, Калеб. Если хочешь есть, лучше вернись и съешь суп Греты. — Я и не собирался, — обиженно произнёс великан, и его голос эхом разнёсся по тоннелю, многократно отражаясь от стен, создавая жуткое, многоголосое звучание, как будто в темноте говорила целая толпа. — У меня есть суп Греты, он хотя бы не светится в темноте. — А этот светится, — сказал Рико, и действительно, лишайник на стенах начинал излучать бледно-зелёное свечение, достаточное, чтобы различать очертания тоннеля. Это свечение было неярким, но достаточно сильным, чтобы видеть стены и пол, и Рико спрятал светлячка обратно в карман. — Это хорошо, фонарь можно не жечь. Идём, карта говорит, что через двести шагов будет развилка. Там мы поворачиваем налево и идём ещё сто шагов до решётки. Тоннель был узким. Для Рико, худого и вертлявого, он был просто тесноват — его плечи касались стен, и ему приходилось идти боком, чтобы не задеть выступающие