неслышный звон, идущий от замка. Это была вибрация старой кости, которая была вплетена в механизм, как живая нить. Она пульсировала, как сердце, и в этой пульсации угадывался язык, который он не понимал, но чувствовал всем своим существом. Он сжал пальцы на скобе и мысленно произнёс, обращаясь не к замку, а к той части великана, которая была в нём заключена: «Откройся. Я не враг. Я пришёл не причинять боль, а взять то, что должно быть моим». Замок щёлкнул. Вибрация исчезла, и печать, покрывавшая решётку, погасла, оставив после себя только тусклый, серый металл. — Ты шутишь? — выдохнул Рико, глядя на это с открытым ртом. — Ты просто... поговорил с замком? Ты серьёзно? — Я попросил, — пожал плечами Калеб, и в его голосе звучало изумление, смешанное с гордостью. — Он согласился. Он понял, что я не причиню ему вреда. Рико открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, но решил не тратить время на комментарии — он знал, что если начнёт говорить, то не сможет остановиться, а каждая секунда была на счету. Он быстро снял решётку, и они вылезли в небольшое подсобное помещение, заставленное ящиками и драпировкой из старой кожи, которая пахла нафталином и сыростью. Из-за двери доносился слабый свет — горела ночная лампа в основном зале, и её свет просачивался сквозь щель, отбрасывая длинные тени на пол. — Бокс прямо за этой дверью, — прошептал Рико, приоткрывая щёлку и заглядывая внутрь. — Видишь? Фульгенций стоит слева, как статуя. Он нас не выдаст, мы договорились. Если только он не передумал. Калеб выглянул. Действительно, Фульгенций стоял в своей легионерской позе, шлем чуть набекрень, и, казалось, даже не дышал. Его глаза были открыты, но неподвижны, как у мёртвого человека. Стеклянный бокс с кристаллом поблёскивал в полумраке, и в его глубине что-то пульсировало, как живое сердце. — Выходим, — скомандовал Рико, и его голос был тих, но твёрд. — Ты на подстраховке, я работаю. Если Фульгенций двинется — ты его останавливаешь, но не убиваешь. Мы и так уже убили одного человека сегодня. Они бесшумно скользнули в зал. Рико подошёл к боксу, осмотрел его и принялся за замки — на этот раз, к счастью, магических не было, только хитрые механические, но они требовали времени. Пальцы его работали с ювелирной точностью, и Калеб любовался этим мастерством, хотя никогда не признался бы вслух, потому что считал, что воровство — это не искусство, а необходимость. — Готово, — прошептал Рико, когда последний замок щёлкнул, и он уже протянул руку к ручке. — Сейчас открою. Но только он коснулся