он коснулся её плеча. — Мы унесём тебя. Я понесу. Я сильный, я донесу. — Нет, — Грета схватила его за руку с такой силой, что её ногти, покрытые сажей, впились в кожу, оставляя красные полосы. — Они рассекли мне печень. Я чувствую... кровь внутри. Мне осталось минут десять, может быть, меньше. Не тратьте... время. Не дайте им забрать вас. Она протянула мешок Рико, и тот принял его дрожащими руками, прижимая к груди, как ребёнок, который боится потерять последнюю игрушку. — Там... мои записи. Адреса тех, кто может вас укрыть. И карта... старая карта дренажа... за пределами города. Она выведет вас... к восточному выходу, в степь. Не возвращайтесь... в город. Здесь уже... нечего спасать. Здесь только смерть. Рико сжимал мешок, и его пальцы побелели, как у мёртвого человека. — Грета, я не могу... Я должен тебя отомстить. Я должен найти тех, кто это сделал, и вырезать их так же, как они вырезали тебя. — Отомстишь, — прошептала она, и в её живом глазу мелькнула последняя искра — та самая искра, которая зажигалась в ней каждый раз, когда она говорила о жизни. — Я знаю... ты злопамятный. Ты умеешь ждать. Но сначала... выживи. Сделай это... ради меня. Не дай моей смерти быть напрасной. Она сжала его руку в последний раз, и её пальцы, грязные и обожжённые, дрогнули, а затем разжались. Глаза закатились, голова упала на плечо, и она стала неподвижной. Грета была мертва. Рико сидел на коленях, глядя на её неподвижное тело, и не плакал — он просто смотрел, как будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица, каждую морщину, каждый шрам, который рассказывал историю её жизни. Его глаза были сухими, но в них горел такой холодный огонь, что Калеб невольно отступил на шаг. — Она ушла, — сказал Рико, и его голос был ровным, безэмоциональным, как у человека, который только что потерял всё и теперь не знает, что делать дальше. — Она ушла, как Нис, как все, кто был с нами. Она ушла, а мы остались. — Нам пора, — сказал Калеб тихо, положив руку на плечо Рико. — Она хотела, чтобы мы ушли. Мы не можем подвести её. Если мы останемся, её смерть будет напрасной. Рико медленно поднялся, вытер лицо грязным рукавом, оставляя на коже тёмные разводы, и спрятал мешок за пазуху, прижимая его к груди. — Я убью их всех, — сказал он ровно, без эмоций, как будто констатировал факт, который не требовал доказательств. — Не сегодня, но я убью каждого из них. И Серую Моль — в первую очередь. Она будет знать, что такое боль, прежде чем умрёт. — Я помогу, — ответил Калеб, и в его голосе звучала та же