свете выглядело почти мёртвым. — Мы живы. Мы на свободе. Но он не успел договорить, потому что за его спиной, у самого входа в дренажный тоннель, послышались шаги. Тяжёлые, металлические, неумолимые. Калеб обернулся и увидел, как из темноты появляется Жнец — один, но за ним маячили ещё тени, которые тянулись из глубины, как руки мёртвых, готовые схватить их и утащить в ад. — Их слишком много, — сказал Калеб, сжимая молот, и его пальцы побелели от напряжения. — Беги, Рико. Я задержу их. — Нет! — закричал Рико, и его голос сорвался на крик, который эхом разнёсся по степи. — Я не брошу тебя! Я уже потерял всех, я не потеряю тебя! — Ты должен! — Калеб толкнул его в плечо, заставляя отступить, и его хватка была стальной, не оставляющей выбора. — Иди к кочевникам, найди Князя-Ломателя, расскажи, что случилось. Если я не догоню, ты знаешь, что делать. Ты знаешь, куда идти. — Я не знаю, что делать без тебя! — в голосе Рико звучала паника, которая смешивалась с отчаянием, и он уже начал отступать, но его глаза всё ещё искали в лице Калеба надежду. — Ты всегда знаешь, — ответил Калеб, и в его голосе появилась та уверенность, которую он дарил Рико в самые тяжёлые моменты. — Ты — Золото, а золото всегда находит путь. Даже в самой тёмной ночи. Жнец рванул вперёд, но Калеб встретил его молотом, и первый удар пришёлся по плечу, отбрасывая врага назад с такой силой, что тот врезался в стену тоннеля, оставляя на ней чёрный след. Второй Жнец попытался зайти с фланга, но Калеб крутанулся, и его оружие с хрустом врезалось в коленную чашечку противника. Раздался треск, и Жнец рухнул на землю, но третий и четвёртый уже наступали, их клинки сверкали в тусклом свете, как зубы хищников. Рико, видя это, сделал выбор — он развернулся и побежал в степь, оставляя за спиной звуки битвы. Он знал, что если он останется, они оба умрут. Если он уйдёт, у Калеба будет хоть один шанс. Он бежал, не оглядываясь, и ветер хлестал его по лицу, и слёзы — впервые за много лет — текли по его щекам, смешиваясь с потом и пылью. Он бежал, чувствуя, как его сердце разрывается от боли, и каждый шаг отдавался в груди ударом. А Калеб стоял у выхода из дренажа, окружённый Жнецами, и улыбался, потому что знал, что его друг в безопасности, и что это стоит любой цены. Он поднял молот и приготовился принять свой последний бой, уже видя перед собой лица Греты, Ниса, Ульриха — всех, кто погиб, чтобы они могли дойти до этого момента. Но в тот момент, когда он уже приготовился нанести последний удар, из степи раздался