а сталь — та самая сталь, которая появляется у людей, которые видели слишком много смертей и больше не боятся своей. — Я поведу, — сказал он, и его голос был хриплым, но твёрдым. — Но сначала мы спасём моего друга. И мы принесём противоядие. Это мои условия. Без нас ты не найдёшь Сердце. Князь усмехнулся, но кивнул, и в его усмешке было столько же холода, сколько и у Серой Моль. — Хорошо. Ты упрямый. Это мне в тебе и нравится. Ты не сдаёшься, даже когда умираешь. Он протянул руку, и Калеб, пошатываясь, поднялся, схватившись за седло. Через минуту он уже сидел на коне позади одного из воинов, а Рико, заметив его, подбежал и вцепился в его ногу, как ребёнок, который только что избежал смерти. — Ты жив, — прошептал Рико, и его голос дрожал от облегчения, смешанного с болью. — Ты жив. — Жив, — ответил Калеб, и в его голосе звучала та же тихая радость. — И мы идём дальше. Вместе. Они двинулись на север, оставляя за спиной горящие руины дренажа и тела павших Жнецов. Но даже на расстоянии они чувствовали взгляд, который преследовал их: в черепной башне Ауруса, стоя у окна, Серая Моль смотрела на эту сцену, и её пальцы сжимали перила до хруста. Она видела, как Князь спас их, и на её губах заиграла тонкая, хищная улыбка. — Ты думаешь, что сбежал, — прошептала она, и её голос был тих, как шорох мёртвых листьев. — Но ты бежишь именно туда, куда мне нужно. Каждый ваш шаг приближает меня к Сердцу. Она улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как её сеть затягивается вокруг них всё туже, как паутина, из которой нет выхода. В тот же час, в лагере Князя-Ломателя, который был разбит у подножия Костяного перевала, старый воин сидел у костра и смотрел на огонь. Его лицо было покрыто шрамами, а на груди висел амулет из позвонка. Он знал, что Князь привёз с собой двух чужаков, и он чувствовал, что это начало конца. Он поднялся, подошёл к шатру Князя и заглянул внутрь. — Они идут, — сказал он, и его голос был тих, как шёпот. — И они принесут смерть. Князь повернулся к нему, и его глаза горели тем же безумным огнём, что и у Серой Моль. — Смерть? — переспросил он, и на его губах заиграла улыбка. — Смерть — это только начало. Они принесут мне жизнь. Вечную жизнь. Он рассмеялся, и смех его был похож на треск костей на огне. ГЛАВА ПЯТАЯ Где степь встречает варваров, а варвары — долги Степь Теней была не просто пустыней — она была кладбищем. Каждый холм, каждая впадина, каждая трещина в сухой земле хранили память о древних битвах, и ветер, гулящий над этим пространством, шептал не о покое,