а о вечной агонии. Трава здесь была жёсткой, как щетина, и её корни прорастали сквозь трещины в позвонках, которые торчали из земли, как пальцы утопленников, тянущиеся к небу. В некоторых местах кости выходили на поверхность целыми грядами — это были рёбра, ключицы, лопатки, которые когда-то принадлежали великанам, а теперь служили лишь ориентирами для кочевников и укрытием для степных хищников. От этих костей исходил странный, сухой запах, похожий на запах старой пыли и выжженной солнцем кости, и когда ветер дул с определённой стороны, он приносил с собой этот запах, смешанный с запахом полыни и сухой травы. Лагерь Князя-Ломателя простирался на добрую сотню шагов: кибитки из шкур и костей, натянутых на рёберные дуги, которые были вкопаны в землю, создавая устойчивую конструкцию, способную выдержать даже самые сильные порывы степного ветра. Частокол из рёберных дуг окружал лагерь, создавая защитную стену, на которой висели флаги с изображением ломаной кости — символа его клана. Эти флаги были сделаны из тонкой, выделанной кожи, и на них была нанесена краска из растёртой костной муки, смешанной с кровью, которая придавала им тёмно-красный, почти чёрный оттенок. В центре горел огромный костёр, вокруг которого сидели воины, человек тридцать, с лицами, изрезанными шрамами, с оружием из заточенных костей, которое поблёскивало в свете пламени, как зубы хищников. Они смотрели на чужаков с любопытством и настороженностью, как на диковинных зверей, которые случайно забрели на их территорию. Некоторые из них перешёптывались, указывая на Калеба и его рану, которая уже начала гноиться, издавая слабый, неприятный запах, который смешивался с запахом дыма и жареного мяса. Сам Князь восседал на троне из переплетённых позвонков, который был установлен на небольшом возвышении, позволявшем ему обозревать весь лагерь. Это был старик с седой бородой, заплетённой в несколько тугих кос, на каждой из которых висели костяные бусины, вырезанные из черепов его врагов. Его глаза были тёмными, глубоко посаженными, и в них светилась не просто мудрость — там была жестокость, которая не знала границ. Он держал в руке посох, украшенный черепом степного волка, и его пальцы, покрытые татуировками, ритмично постукивали по кости, как будто он считал шаги до своей победы. Каждый удар его пальцев отдавался в тишине, как удары сердца, и Рико невольно сглотнул, чувствуя, как его тело начинает дрожать от усталости и страха. — Ты привёл ко мне Жнецов, — сказал Князь, глядя на Калеба сверху вниз, и