раз, когда говорил о долге. Внизу был отпечаток пальца, смоченный в крови — фирменная метка Моль, которая означала, что она не шутит. — Сколько мы должны? — спросил Калеб. Вопрос был риторическим, но он хотел услышать цифру ещё раз, чтобы убедиться, что это не сон. — Ты не поверишь. — Рико усмехнулся, но усмешка получилась кривой, как трещина на старой кости. — Триста золотых. Плюс проценты. За аренду лицензии на воровство. За то, что я имею право залезать в карманы людей, которых ты потом бьёшь по голове. Серая Моль, видишь ли, решила монополизировать даже этот бизнес. Теперь каждый вор в городе должен ей платить, иначе — Жнецы. Она хочет контролировать всё — и магию, и преступность, и даже воздух, которым мы дышим. — Триста, — медленно повторил Калеб. — Это... сколько мисок супа? — Тысяча таких таверн, — отрезал Рико. — Или один хороший заказ. Таких, что бывают раз в жизни. Поэтому я хочу поговорить с тобой серьёзно, без твоих этих... ну, без твоей веры в духов костей и снов. Нам нужна работа. Большая работа. Калеб снова взял ложку. Он не ответил сразу, и в тишине было слышно, как за стеной, где Грета мыла посуду, звякает металл, а где-то далеко, в верхних этажах рёбер, доносится гул уличной толпы — тысячи голосов, крики торговцев, лязг колёс костяных повозок. Сквозь трещины в потолке просачивался белый свет дня, смешанный с костной пылью, которая танцевала в воздухе, как призраки. Наконец он сказал: — Я не пойду на работу ради того, чтобы платить той, которая носит кости людей. Ты же знаешь, я не верю в её власть. Она не имеет права собирать дань с воров, потому что воры — это те, кто лишён прав. Мы не её подданные, мы — её жертвы. И жертвы не платят палачу. — О, боги, — простонал Рико, закатывая глаза. — Опять ты за своё. «Кости — это храмы», «в каждой кости дух великана», «нельзя продавать чужую смерть»... Калеб, дорогой, если мы не заплатим, наша собственная смерть станет товаром. И она, Серая Моль, будет носить наши позвонки как бусы. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы твой череп украшал её кабинет, а твои рёбра пошли на подставки для свечей? — Я хочу, чтобы ты перестал искать лёгкие пути. — Калеб поднял на него тяжёлый взгляд — цветом как затёртая бронза, с прожилками усталости, которые не проходили даже после долгого сна. — Каждый раз ты влезаешь в долги, потому что тебе кажется, что ты умнее всех. А потом я должен вытаскивать тебя из ямы. И в этот раз я тоже вытащу, но не ради того, чтобы ты опять проиграл всё в кости или купил очередной фальшивый