огонь боли, огонь, который не мог погасить никто и ничто. — Ты не пройдёшь, — сказал Рико, и голос его был твёрдым, как сталь, как кости, из которых был построен этот мир. — Ты не тронешь его. Ты уже забрала у меня всех. Ты не заберёшь его. — Ты — всего лишь вор, — усмехнулась Моль, но в её усмешке не было прежней уверенности — только страх, который она пыталась скрыть. — Ты не сможешь остановить меня. Ты никто. Ты — просто песчинка, которую ветер носит по пустыне. — Я не должен тебя останавливать, — ответил Рико, и его губы растянулись в кривой, почти безумной улыбке, в которой не было ничего, кроме решимости. — Я должен только задержать тебя. Достаточно, чтобы он закончил песню. Он бросился на неё, и его нож рассек воздух, целясь в её горло. Моль отшатнулась, и клинок прошёлся по её плащу, разрезая позвонки, которые с грохотом посыпались на пол, как кости, сброшенные со старого скелета. Она взревела от ярости и ударила его рукой, покрытой белой пылью, которая засветилась, как раскалённый металл. Рико отлетел к стене, ударившись плечом о костяной выступ с такой силой, что услышал хруст собственных костей. Но он не упал — он поднялся, вытирая кровь с разбитой губы, и снова бросился вперёд. — Ты не умрёшь от моей руки, — прошипела Моль, уклоняясь от его удара, и её голос был полон ярости. — Ты умрёшь от своей собственной глупости. От своей веры в него. — Лучше так, чем жить в мире, которым ты правишь, — ответил Рико, и в его голосе звучала такая ненависть, что даже Моль на мгновение заколебалась. — Я лучше умру, чем позволю тебе победить. Он нанёс ещё один удар, и на этот раз лезвие его ножа вошло в плечо Моль, оставляя глубокую рану, из которой потекла чёрная, маслянистая кровь. Моль закричала от боли, схватившись за плечо, и в её крике слышалась агония. Она оттолкнула Рико с такой силой, что он отлетел к стене, ударившись головой о камень, и из его виска потекла струйка крови. В этот момент Калеб продолжал петь. Его голос становился всё громче, всё чище, и свет, исходящий от Сердца, начинал менять свою природу — он переставал быть просто светом, он становился чем-то осязаемым, как ткань, которая окутывала всё вокруг. Он проникал в каждую трещину, в каждую кость, в каждую частицу белой пыли, которая когда-то была памятью великанов. Это был свет очищения, свет нового начала. Моль, чувствуя, как её сила тает, воткнув кинжал в грудную клетку оттолкнула Рико и рванулась к Сердцу, протягивая руки, чтобы коснуться его, чтобы забрать его силу себе. Но Калеб, не прекращая