Алина прошла несколько шагов вперёд, отошла от потока прохожих к стене здания.

— Вы думаете, что он невиновен, — сказала она.

— Я думаю, — медленно произнёс Кравец, — что либо он невиновен, либо у него был соучастник, которого мы не нашли. И оба варианта мне крайне не нравятся.

— Почему соучастник?

— Потому что если он невиновен — значит, настоящий убийца до сих пор на свободе. А если соучастник — значит, убийства продолжаются по его инструкциям из камеры. Оба варианта означают, что мы ошиблись. — Короткий, жёсткий выдох. — Вересова, мне нужна ваша оценка. Настоящая, не протокольная. Этот человек способен на это?

Алина подумала. Не о том, что ответить — о том, что она действительно думала.

— Я провела с ним меньше трёх часов, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Он интеллектуально способен спланировать преступления такого уровня. Это очевидно. Эмоциональную структуру я пока не вижу достаточно.

— Но?

— Но что-то в нём... — Она замолчала, подбирая слово. — Не сходится. Я не могу сказать точнее. Пока.

— Хорошо, — сказал Кравец. — Следующая сессия?

— В среду.

— Буду ждать.

Он отключился.

Алина стояла ещё с минуту — спиной к стене, лицом к улице. Смотрела на поток машин, на светофор на перекрёстке, на женщину в красном пальто, которая быстро шла, прижимая к груди папку с документами, и смотрела под ноги, и явно думала о чём-то своём.

Красная нить. К запястью правой руки.

Что-то — очень далёкое, очень смутное, как слово, которое вертится на языке, но не произносится — что-то шевельнулось где-то в глубине памяти. Алина потянулась к этому ощущению — и оно ускользнуло.

Она нахмурилась.

Бывает такое — образ, деталь, которая кажется знакомой, но источник вспомнить невозможно. Мозг фиксирует больше, чем осознаёт, хранит детали без адреса, без метки. Иногда это всплывает само — через день, через неделю, среди ночи, ни с того ни с сего.

Она убрала телефон в сумку и пошла к остановке.

Красная нить. Правое запястье.

Где я это видела?

Среда оказалась продуктивнее, чем она ожидала.

Не потому что Северин сказал что-то принципиально новое. Продуктивность этой сессии была другого рода — та, которую Алина ценила больше фактов: она начала понимать ритм его мышления. Как он строит аргументы. Где ускоряется, а где намеренно замедляется. Какие темы берёт без паузы, а в каких — на секунду — появляется что-то, требующее усилия.

Без усилия он говорил о работе, об академической среде, об абстрактных концепциях. С усилием — о конкретных людях. Не обо всех. Об определённых.

Она это заметила и сделала пометку. Не выводы — пометку. Выводы рано.