— Говорите.

— То, что происходит в этом деле, — произнёс он медленно, — сложнее, чем выглядит с любой стороны. С моей стороны тоже. — Он смотрел на неё прямо, и что-то в его взгляде было другим — не угрожающим, не манипулятивным. Что-то похожее на усталость, на ту самую, которую она видела у него в первый раз. — Есть вещи, которые я не мог сказать официально. Не из-за Северина. Из-за других соображений.

— Каких соображений?

— Щеглов, — сказал он тихо.

Алина не пошевелилась.

— Я знал его, — продолжал Кравец. — Работали вместе семь лет. Я знал про сына. Про диссертацию. Про Северина. — Пауза. — Когда началось это дело — когда убили Лукьянчика — я сразу подумал о нём. Это было первое, что пришло в голову. Но у меня не было ничего. Ни одного твёрдого факта. Только — мысль. Интуиция, называйте как хотите.

Алина молчала.

— Я следовал протоколу, — произнёс он. — Улики указывали на Северина. Я не создавал эти улики — они были. Я не мог проигнорировать их ради интуиции. — Его голос стал тише. — Но я и не искал Щеглова так, как должен был. Это правда.

— Вы убрали свидетеля, — сказала Алина.

Пауза.

— Да, — сказал Кравец.

— Почему?

— Потому что свидетель видел человека, который был очень похож на Щеглова. И если бы я дал ему официально показать это — дело бы открылось туда, куда я не мог его открыть без последствий. — Он смотрел на неё. — Щеглов семь лет работал рядом со мной. У него есть связи. Глубокие связи. Если бы я поднял это официально — и не смог доказать — я бы закончил свою карьеру. В лучшем случае.

— В худшем?

Кравец не ответил.

Алина смотрела на него.

— Вы его боитесь, — произнесла она тихо.

— Я его уважаю, как угрозу, — поправил Кравец. — Это немного другое. — Пауза. — Я не убийца. Я трус. Это отдельный список.

— Почему вы говорите мне это сейчас?

— Потому что вы уже нашли свидетеля, — сказал он. — Я знаю, что нашли. Я видел, что вы ездили в тот район. — Пауза. — И потому что вы вчера вечером получили звонок. Тот же номер, что звонил матери Северина.

Алина смотрела на него.

— Откуда вы знаете про звонок?

— Потому что я слежу за этим номером, — сказал Кравец. — Уже три месяца. Неофициально, на свой страх и риск. Я знаю каждый звонок. — Пауза. — Вчерашний был первым в ваш адрес.

— Вы не предупредили меня.

— Я не знал, что он позвонит вам. — Голос Кравца был ровным, но что-то в нём давило. — Я узнал только сегодня утром, когда проверил историю.

Алина думала. Быстро, жёстко — проверяя каждую деталь этого разговора на противоречие, на ложь, на конструкцию.

Он мог всё это выстраивать. Каждое слово могло быть частью новой игры — признание в трусости, в замалчивании, как способ перехватить её раньше, чем она пойдёт к кому-то ещё.