Алина молчала. Смотрела на приоткрытую дверь.

— Хорошо, — сказала она.

Она ждала.

Шесть минут — это была самая длинная шестёрка минут за последние несколько лет её жизни. Она стояла у стены, держала телефон, слышала подъезд, и что-то внутри было очень тихим и очень сосредоточенным, как бывает в ситуации, когда понимаешь, что твоя роль сейчас — не действовать, а ждать, и это требует больше усилий, чем любое действие.

Лифт открылся на третьем этаже.

Двое мужчин вышли быстро — не в форме, гражданская одежда, но движение было другим, не гражданским. Один из них посмотрел на неё:

— Вересова?

— Да.

— Отойдите к лифту. — Коротко, без лишнего.

Она отошла.

Они подошли к двери. Один встал сбоку, другой толкнул её — тихо, профессионально. Вошли.

Алина ждала у лифта. Слышала шаги внутри, потом голоса — не разобрать, что. Потом один из них вышел:

— Заходите.

Кравец был в гостиной.

Сидел в кресле — не упавший, не на полу. Сидел, откинувшись назад, с таким видом, что Алина за долю секунды подумала о худшем. Потом увидела, что он дышит — медленно, с напряжением, но дышит.

На виске — засохшая кровь. Правая рука держалась за бок.

Второй мужчина был уже рядом с ним — профессионально, быстро проверял.

— Живой, — сказал он. — Удар по голове, возможно сломано ребро. Нужна скорая.

— Вызывайте, — сказал первый.

Кравец открыл глаза. Не сразу понял, кто перед ним. Потом — понял.

— Вересова, — произнёс он. Голос был хриплым, слабее обычного, но интонация осталась той же. — Я же сказал вам держать телефон включённым.

— Вы тоже, — ответила она.

Что-то в его лице дрогнуло — не улыбка, но что-то близкое.

— Он здесь был? — спросила она.

— Да. — Кравец говорил с усилием. — Ждал меня. Я вошёл — он уже внутри. — Пауза, которая стоила ему усилий. — Он не собирался меня убивать сразу. Хотел поговорить.

— О чём?

— О том, что я должен был делать два года назад. — Кравец закрыл глаза на секунду. — Правильная постановка вопроса, надо сказать. Я не мог возразить по существу.

— Он ушёл давно?

— Минут двадцать. Может тридцать. — Пауза. — Он сказал... он сказал, что у него ещё одно дело. Что после этого он уедет. Что больше ничего не будет. — Кравец открыл глаза. — Он сказал это искренне. Как человек, который выполнил то, что планировал, и теперь действительно собирается остановиться.

— Что ещё за дело? — произнесла Алина.

— Не сказал.

— Кравец. — Она наклонилась к нему — не агрессивно, просто ближе. — Подумайте. Кто из людей Северина ещё не в этом списке? Кто ещё был связан с ним — с университетом, с кафедрой, с монографией?

Кравец думал. С видимым усилием, через боль в голове, — думал.