— А может я, дядь Саш, попробую? Один? — предложил цыган. — Я юркий, как ужик. Проползу по-тихому, авось не заметят?

— А если заметят? — покачал я головой. — Отставить необоснованный риск. Нужен другой план.

Я задумался, но в голову ничего дельного не приходило, кроме как пальнуть по глазу прожектора. Идиотская затея. Тогда поднимется тревога, и нам точно не пробраться внутрь. Вдруг один из фонарей, будто по мановению волшебной палочки, погас. Будто провидение решило нам помочь. Что за черт? Не верю я в такую удачу.

— Что застыл, дядь Саш? — Рубин в нетерпении задергался. — Пошли скорее, пока свет не починили.

— Постой, — я с тревогой всматривался в силуэт вышки с погасшим фонарем. — Может это ловушка? Сунемся, а они лампу врубят?

— Да сгорела у них эта лампа, — поморщился Рубин. — Пошли скорее, пока новую не поставили.

Эх! Была не была. Я спешно пополз по-пластунски, пригибая голову к земле, за спиной бился шмайссер. Бряцал об амуницию, казалось, слишком громко. Вот, падлюка! Будто своим меня засветить хочет. Не получится, теперь ты будешь бить фашистов, если выживем сегодня, конечно. «Только бы свет не врубили, только бы не починили чертов прожектор!» — шептал я про себя.

Но прожектор смотрел в темноту ослепшим глазом и не подавал признаков жизни. Солдат на вышке, где он был установлен, что-то прокричал, но пост свой не покинул. Не видел я, чтобы его силуэт спускался по лестнице.

Вот и дощатый забор. Прошлая территория была обнесена бетонным, но его местами разобрали, расширив участок и дополнили деревянным из толстенных неструганных досок, от которых еще пахло смолой. Вкопали их на пол метра, так что подкоп под ними сделать практически невозможно. Долго рыть придется, да и шумно это. Выдернуть доску тоже не получится. Прибили их намертво, бесшумно не сможем. Остается лезть через верх. Высота около двух метров, а по верху идут тяжи колючей проволоки. Натянуты, как струны у гитары, и тоже семь жил, как у русского варианта инструмента.

Я подсадил Рубина, вручив ему приготовленные кусачки, которые прикупил сегодня на рынке. Пришлось изрядно попотеть, пока нашел в продаже запрещенный инструмент.

Цыган бесшумно взобрался и очутился на самом верху, как раз в мертвой зоне освещения. Накинул кусок войлока на «струны», оперся о них и стал отщелкивать проволоку кусачками. Щелк! И «струна» распалась на две части, освобождая пространство. Щелк! Вторая приказала долго жить. И так все семь.

— Готово, — прошептал Рубин и перевалился через забор.

Я подтянулся и последовал за ним, перемахнув через преграду. В ладонь впилась мерзкая заноза, а пальцы склеила липкая смола.