Доктор неуклюже облокотился на мое плечо, наступил ботинком на руку и что-то пробормотал. Тяжело приподнялся, ухватился за протянутую из окна руку. Мы с Рубином слаженно приподняли руки, забрасывая пожилого доктора на подоконник.

— Теперь ты, — я мотнул головой, Рубин кивнул и ужом забрался внутрь. А звук моторов становился все ближе. Бл*ха, их что ли больше стало? Сюда едут, или все-таки мимо? В темноте хрен определишь!

Я нырнул в пыльную темноту деревенского дома культуры.

Три пыльных письменных стола, висящая на одной петле дверь, овальное зеркало на стене. Кабинет какой-то… Рассохшийся паркетный пол скрипел на всевозможные лады. Еще при каждом шаге хрустела стеклянная крошка.

Так, если будем шарашиться всей толпой, нас непременно услышат.

— Значит так, орлы, — прошептал я так, чтобы все слышали. — Живенько сели на пол, за столами что ли этими скройтесь, чтобы если в окно заглянут, никого не увидели. А я пройдусь, поищу тут…

— Да что ты ищешь-то, дядя Саша. — спросил Рубин. — Может, я знаю?

— Подземный ход, — сказал я. — Слышал что-нибудь про такой?

— Не, — помотал головой парень.

— Тогда вы знаете, что делать, — сказал я. — Не шевелиться, не разговаривать. Из окна не высовываться.

Я вышел в коридор, ступая максимально бесшумно. Раз ход подземный, то начинаться он должен в подвале. А где в таком доме нужно искать подвал?

Коридор вывел меня к холлу-фойе. Широкая лестница на второй этаж. Вход в зал кинотеатра. Висящая на соплях афиша, изображение не разобрать. Судя по конструкции, с другой стороны лестницы должен быть второй коридор. И если с этой стороны в основном какие-то кабинеты, и коридор упирается в узкое окно, то с другой должны быть всякие хозяйственные помещения. И подпол, может быть, как раз там. Я просочился через фойе, обошел расколотый на множество частей внушительный гипсовый бюст Ленина. С того постамента, должно быть, сбросили…

Ага, коридор…

Лестница вниз нашлась быстро — в конце коридора. Есть парадная лестница, по которой принимают гостей и важных посетителей, а есть черная. Таскать продукты, мебель, и все такое. Дверь в подвал не заперта. Собственно, ни одной запертой двери нет, тут явно шел бой, обшаривали каждый квадратный сантиметр. Хорошо хоть трупы убрали…

В подвале стояла ватная тишина. Ни один звук снаружи сюда не пробивался. Темень — хоть глаз выколи. Я сунул руку в карман и достал фонарик. Поменял батарейки в нем заблаговременно, оказалось, что у Златы они есть. Светить им наверху было бы очень плохой идеей, даже такая тусклая лампочка в заброшенной деревне привлечет внимание. Но отсюда наружу ни один луч света не вырвется.