Дошли. Здесь мы с Наташей порешили банду Шныря и нашли Митьку.

Наощупь нашел керосиновую лампу. Запалил фитиль. Подземное укрытие озарилось теплым светом. Ящики были на месте, значит партизаны еще не приходили за добром. На первый взгляд, после нас никто сюда не заходил — вещи лежали именно там, где мы их и оставили.

Фух.

— Значит так, — сказал я вполголоса. — Сейчас я заберусь наверх и понюхаю воздух. Что у нас там, да как. А потом подумаем, что вам делать дальше, идет? Отдыхайте пока.

Главное, не расслабляться. Хрен знает, сколько на самом деле народу в банде у Шныря. Может мы их тогда всех положили, а может и нет. И про поляка Оглоблю забывать не стоит тоже.

Я выбрался наверх, вернул на место ложную стену, взобрался по лестнице из подпола, прислушался. После ватной тишины подземелья, звуков было слишком много. Даже шелест листьев и стрекотание сверчка звучали оглушительным оркестром. Шагов не слышно. Голосов тоже. Пусто.

Вроде бы тоже никого не было. Я прошелся по всем комнатам теперь уже нежилого барака, окидывая все внимательным взглядом. Бурые пятна крови уже выглядят как обычная грязь на полу. Осколки стекла… Хлам всякий. Выглянул в окно. Окна соседних домов темные, вдалеке виден свет прожектора на вышке.

Ага. А вот и та самая первая комната, где мы с бандюками общались. Стоп, что это еще?

Обшарпанная квадратная корзина, заботливо прикрытая серым от застиранности полотенцем. Протянул руку, чтобы открыть, замер. А ну как сейчас откину крышку, а там бомба? Потянул носом воздух. Пахло едой, точнее, в основном, хлебом. Усмехнулся, приоткрыл крышку, заглянул. Ну да, точно. Пара свежих ковриг, крынка явно с молоком, яйца… Или Шнырю кто-то принес дань, и, не застав дома, оставил корзину на столе. Или заходил заботливый пшек Оглобля. Да пофиг, сейчас здесь никого не было. А еда жуликам без надобности, так что…

Я подхватил корзину, прихватил несколько кружек и спустился обратно в подземелье.

— Ну что, орлы… — начал я, оглядывая лица спасенных Яшки и Льва Борисовича. Уныния не наблюдается, Яшка уже замотал раненное плечо какой-то здесь же найденной тряпкой. — Предлагаю под поздний ужин обсудить ваши дальнейшие действия. Побег уже обнаружили, максимум к утру выяснят, кто именно сбежал. Так что неплохо бы вам из Пскова убираться.

— А какой смысл? — меланхолично проговорил доктор. — Безопасных мест вокруг нет, через линию фронта пробираться, к своим? Так нас вернее всего застрелят.

— Доктор прав, лучше нам здесь где-нибудь затихариться. Одежду сменить, глаз завязать… Не будут фрицы всматриваться в каждое лицо… Документы бы только выправить, чтобы было, что в рожу сунуть, ежели прицепятся…