— Эх ты, вроде взрослый дядя, а не знаешь, что бывают разведчики, — хохотнул я. Ухватил все еще вырывающегося парня за руку, скрутил. Ну как, скрутил, скорее обнял крепко, чтобы тот трепыхаться перестал.

Пацан был молодой и очень тощий, просто кожа да кости.

— Ты книжки про шпионов читал? — сказал я.

— А чем докажешь, что ты шпион? — требовательно вопросил старый. — У меня тут ружжо! Пристрелю в случае чего!

— Ага, два ружья… — буркнул я. — Да выходи давай! Вы чуть вольфсангель в другую сторону не нарисовали.

— Чего не нарисовали? — кусты затрещали, и я тут же направил в ту сторону фонарик.

— Доброй ночи, отец, — ухмыльнулся я. — Вы же тут, как я смотрю, этого фрица как жертву вервольфа собирались расписать.

— Да не свети ты в глаза, — ворчливо сказал дед, прикрывая лицо растопыренной ладонью. — А ежели и так, то тебе-то что за дело?

— С умом надо подражать, — я оглядел собеседника. Сухощавый старикан, из путаницы морщин высовывается крючковатый нос. Серая роба, под ней тельняшка, на которой дыр больше, чем полосок. И сквозь дыры просвечивают линялые синие узоры на коже. О, а дедок-то, похоже, сиделец. Вот почему он так ловко свалил. Прямо-таки щучкой нырнул, как мастер спорта по прыжкам в кусты. А пацан замешкался, так что я его успел ухватить за загривок.

— Это чегой-то? — прищурился дед.

— А тогой-то! — фыркнул я и заглянул в лицо парнишке. — Если отпущу, кидаться на меня не будешь, воин?

— Неа, — тот помотал головой.

Я разжал руки, и пацан немедленно кинулся к деду.

— Головой-то подумай, — сказал я. — Фрицы убитых Вервольфом уже много находили, знают, как он убивает. А если найдут этого с совсем другими знаками, как думаешь, быстро поймут, что это не вервольфа рук дело, а?

— Ну… это… — замялся дед. — Я вроде все точно скопировал, мне Данила мамой клялся, что точно так все и выглядит.

— А теперь еще немного подумай, — жестко сказал я. — Когда фрицы своего убитого находят, дальше что происходит?

— Так я же и кумекал, что ежели решат, что вервольф это, то никого не тронут, — дед всплеснул руками.

— Это ты правильно подумал, — кивнул я. — Вот только вольфсангель рисуется в противоположную сторону. Вот так, смотри.

Я присел рядом с распластанным телом немца и быстрым росчерком нацарапал у него на лбу вольфсангель.

— Теперь надо вот так… — я распорол гимнастерку на его груди, изобразил три следа от когтей. На правой ладони начертил руну «уруз» — символ неудержимой силы, а на левой — «хагалаз», в смысле смерть и разрушение. Вспомнил инструкции Лаврика, вздохнул. Посмотрел на парочку, завороженно наблюдающую за моими действиями. Нет уж, достаточно. Хватит и этого, вот разве что…