— Да зачем еще… — начал, было, Бежич, но закончить я ему не дал. Подтащил к столу, ухватив за полу ватника и прошептал на ухо, так чтобы дочь с внучкой не слышали.
— Соберись, старик, тебе еще дочку с внучкой спасать, а ты раскис, — потом подмигнул Эмилии, поднял оба стакана, один протянул Бежичу. Тот безропотно взял. — Давай, Степаныч, вздрогнули!
Я одним глотком опустошил свой стакан, но не ощутил ни вкуса, ни опьянения. Бежич выпил, заперхал, занюхал рукавом. На глазах выступили слезы.
— На вот, сальцем закуси! — я быстро сунул ему в зубы кусок сала. Ага, как-то да сработало! На бледных впалых щеках появился слабый след румянца. И даже глаза перестали быть такими пугающе-восковыми. — Все, с богом!
Я обнял Яшку, похлопал его по плечу. Потрепал по волосам девочку. Кивнул Эмилии. Пожал руку Бежичу-старшему.
Они все гуськом вышли из гостиной, и почти сразу их фигуры растворились в сгущающихся сумерках.
Глава 26
Я выглянул в окно дома Бежичей. На площадке возле школы царила суета, и раздавались команды на немецком. Весь свет был погашен, только изредка вспыхивали огоньки спичек и тлеющих кончиков сигарет. Атакующие, кто бы они ни были, угомонились примерно час назад, но фрицы пока еще не спешили успокаиваться. Судя по доносящимся командам и выкрикам, часть солдат отправлялись в поисковый рейд. О тех двоих, которые на свою беду дотопали до дома Марьи, никто пока не искал.
Я еще раз прошелся по дому, старательно не наступая в лужи масла и керосина.
Бл*ха, пожар в этой кромешной тьме быстро заметят. Если слишком рано потушат, могут обнаружить, что дом сгорел абсолютно пустым.
Хотя суета только на руку. Сейчас часть гавриков утопает прочесывать окрестные леса, оставшихся для пожарных работ будет недостаточно.
Ладно, пора.
Я достал из кармана коробок и чиркнул спичкой.
С шипением занялось масло на тряпичном половике. Огненная дорожка пробежала по досками пола к вываленной из шкафов куче тряпок. Запахло паленым волосом и жженой резиной.
Теперь комната Зоси. Раз спичка. Куча книг занялась моментально, я переместился в гостиную, когда языки пламени облизывали покрывало на кровати.
Чирк. И пламя заплясало на скомканных газетах, разбросанных по всему полу. Занялась скатерть, пламя взбежало по занавескам.
— Пожар! — вскрикнул какой-то самый глазастый из фрицев.
Я щучкой нырнул сквозь узкое окошко, из которого предусмотрительно вынул стекло.
Сапоги фрицев уже грохотали по крыльцу.
Бум-бум-бум!
— Герр Бежич! Герр Бежич! — услышал я голос шарфюрера. — Ломайте дверь, немедленно!
Я лежал в кустах, не шевелясь, и слушал, как вокруг дома нарастает суета. Пока еще далекая от слаженной борьбы с пожаром.