— А ежели узнают?
— Не будешь болтать, и не узнают. Давай, взяли!
Я осторожно выглянул. Так и есть. Два темных силуэта волокут что-то большое и тяжелое. Это что они такое удумали?
Я подождал, когда парочка злоумышленников отойдет на безопасное расстояние и бесшумно скользнул вдоль кустов за ними. Ох, неаккуратно работают, деятели! Переругиваются вполголоса, тело тащат волоком, приминая кусты и траву.
Что это они такое задумали, интересно? Судя по голосам, один старый, другой молодой.
Притормозили рядом с рельсами. Попререкались немножко, пока решали, как ловчее через них бесчувственное тело перетащить.
Решились. Полезли на насыпь чуть ли не по-пластунски, разок упустили свою жертву, и фриц съехал по гравию обратно вниз. Матюгнулись, снова поволокли.
С третьего раза у них получилось.
В лесу они повели себя смелее. Перестали шептать и плестись гусиным шагом. Взвалили тело к себе на плечи и потащились куда-то вглубь по едва заметной тропинке. Вроде были в той стороне какие-то развалины. Не то коровник дореволюционный, не то недострой какой-то. Мы с пацанами их исследовали, но признали скучными. А вот эти двое, похоже, считали иначе.
— Сюда заноси. Да осторожнее ты…
— А то, что? Голова ему все равно уже не понадобится.
— Не хочу, чтобы он раньше времени скопытился.
— А ежели он в себя не придет?
— Придет. Я тут припас кой-чего на этот случай… Веревку давай!
— Так у тебя же веревка!
— Как у меня? Я точно помню, что тебе ее отдавал!
— Ничего ты мне не отдавал, мешок только.
— А веревка в мешке… Тьфу ты, пропасть… Давай мешок стаскивай…
— Вас ис дас…
— Ааа, стой, гнида!
Бум, хрясь! Что-то тяжелое впечаталось в череп. Треск веток.
— Помер, кажись… Ты ему голову проломил.
— Да и черт с ним! Давай сюда его подтащим, тут место ровнее.
— Вот веревка!
— Да на что она теперь⁈ Укладывай давай! Руку, руку вот эдак вот вытяни! Да не вверх, а вбок, вот, смотри, как я делаю!
— На нем же еще знаки надо будет какие-то рисовать?
— У меня бумажка есть с собой. Вот тут вот… Эх, не видно ни зги! Спички есть? Подсветить надобно.
— Фонарик подойдет? — вполголоса спросил я.
Глава 20
— Да не ори ты, придурок, всю деревню перебудишь, — я удерживал пацана на вытянутой руке, тот орал и нелепо размахивал руками. Типа ударить пытался, но не дотягивался.
— Пусти, гад фашистский! — орал он.
— Тихо ты! — шикнул я и вполголоса обратился в темноту, куда кувырком укатился второй, старый. — Эй, мужик! Выходи давай, я свой. Не трону!
— Да какой же ты свой, коли я видел, как ты франтом по улице расхаживал⁈ — раздалось из темноты.