— Подумаем, что можно сделать, Яшка, — я рассеянно потрепал его по плечу.

— Он меня сразу же коллаборационистом обозвал и перебежчиком, — шепотом продолжил Яшка. — И военно-полевым судом пригрозил, мол все по закону будет, чтобы я не думал, что мне вот так с рук все сойдет.

— Разберемся, — я скрипнул зубами. Вот бл*ха… А ведь Хайдаров может ведь и не отцепиться от Яшки так просто. Действительно придется что-то придумывать, чтобы его из-под прицела Хайдарова вытащить. После унижения Карнауса он еще злее станет, наверняка. Меня достать не может, будет на Яшке отыгрываться.

— А, так я что еще сказать-то хотел! — Яшка встрепенулся и снова оживился. — Слободский Беккера в плен взял! Я сначала глазам своим не поверил, когда мы нос к носу столкнулись в лагере.

— Беккера? — нахмурился я, припоминая, кто такой Беккер. — Толстенький такой, из отдела пропаганды?

— Да нет, другой! — Яшка махнул рукой. — Тот толстенький — Вебер. И он не эсэсовец. А Беккер — тощий такой, с шрамом на глазу. Штурмшарфюрер.

— А! — припомнил я одного из своих собутыльников. — Из Аненербе. Фотографию своего кота еще всем показывает.

— Да-да, он, — покивал Яшка и сделал «значительное лицо». Будто я уже должен сделать какие-то выводы.

— Ну и что? — я пожал плечами. — Мы на войне, тут бывает пленных берут.

— Так этот Беккер вроде как договорился, чтобы его обменяли на кого-то! — воскликнул Яшка. — А он в лицо меня узнал. Получается, что в Псков я теперь уже точно вернуться не смогу.

— Какой-то ты непоследовательный, Яшка, — усмехнулся я. — То говоришь, что засветился, и тебе больше нельзя среди фрицев быть, а теперь какого-то Беккера испугался. Ты определись уже! Ты хочешь в партизанском отряде остаться или обратно в коллаборанты к фрицам вернуться?

— Не знаю я, дядя Саша, — снова пригорюнился Яшка. — Если этот Хайдаров от меня не отцепится, мне ведь бежать придется. А куда тут бежать-то? Только в Псков, получается. А Беккера отпустят, так он живо меня сдаст, что я из партизан.

— Эх, Яшка, вредно тебя одного оставлять, вот что! — я рассмеялся. — Столько всего уже наворотил, хрен распутаешь. И жениться хочешь, и Хайдарова боишься, и печалишься насчет Беккера…

— Хорошо, что ты живой, дядя Саша, — Яшка коротко вздохнул. — Ты вернулся, и сразу как-то жизнь проще кажется. Не буду больше огород городить. Как ты скажешь, так и сделаю, вот. Хоть в огонь, хоть в воду, лишь бы с тобой.

— Я тоже рад, что ты жив, Яшка, — улыбнулся я. — Кстати, а может ты слышал чего про Кузьму?

— Так это… — начал Яшка, но тут из центра лагеря послышались громкие голоса. Я вскочил и приложил ладонь ко лбу.