Я почесал подбородок. Щетина отрастала и жутко чесалась. Но брить бороду в условиях лагеря я не хотел по двум причинам. Во-первых, хлопотно, а во-вторых — борода меня все-таки хоть немного замаскирует и сделает не похожим на герра Алекса. Был герр Алекс, переводчик в комендатуре, стал Саша, член партизанского отряда. Надо еще тельняшку раздобыть и пулеметными лентами обмотаться, чтобы образ стал совсем уж каноничным.

— Дядя Саша, а ты куда? — Яшка с тревогой смотрел, как я рассовываю по карманам разные мелочи и подпрыгиваю, чтобы ничего не гремело и не брякало.

— На задание, Яшка, — я подмигнул.

— Я с тобой! — выпалил он.

— Не сегодня, дружище, — покачал головой я.

— Не бросай меня тут одного, — заныл Яшка. — Тебя Хайдаров как-то опасается, но если ты уйдешь, боюсь, как бы он снова на меня не насел…

— Нормально все будет, — я похлопал его по плечу. — Ты уже и в бою участвовал, герой, можно сказать. Если бы не ты, то Гришка бы кровью истек.

— Все равно мне как-то… как-то… — Яшка потупил глаза.

— Яшка, ну что ты как пацан, право слово? — я присел на лавку. — Ты же немецкий знаешь как родной, считай. Пойди к Слободскому, его орлы как раз пачку каких-то документов перехватили, а переводчика толкового у них нет, только Филя, который от остальных отличается только тем, что кроме «Хэнде хох!» знает еще и «Гутен морген».

— Ох… — Яшка вздохнул. — Прости, что-то я и впрямь растерялся. Думал, что где угодно легко приспособлюсь, а тут хожу по лагерю, а на меня глазеют. И мне кажется, что каждый думает про себя, что я предатель.

— Главное, что ты знаешь, что это не так, — я похлопал его по плечу. — Ну все, мне пора выдвигаться. Не скучай тут.

«Это они кучеряво устроились», — подумал я, устраиваясь поудобнее на своем импровизированном наблюдательном посту в развилке раскидистого дерева, которое еще не до конца сбросило листву. В камуфляже меня на таком фоне вообще должно быть практически незаметно.

Полевой лагерь вольготно раскинулся вплотную к домам, частично даже перекрывая территорию деревни. Вполне такой зажиточной, судя по виду — вон то двухэтажное здание — это явно школа. Среди домов попадались изысканные старинные дачи. Если бы не полотнища со свастиками на здании сельсовета, то вообще можно было бы подумать, что война этой деревни не коснулась. Ни пожарищ чадящих, ни разрушений.

«Ну да, — зло подумал я. — Только из самых приличных домов прежних обитателей выселили в сараи или угнали в концлагеря, а на их месте поселили истинных, бл*ха, арийцев в форме цвета фельдграу».

Тот самый случай, когда чем больше приглядываешься, тем тревожнее становится. На всех казенных зданиях деревни висели таблички на немецком. Перед сельсоветом — явный новодел, сколоченный из досок деревянный помост с перекладиной наверху. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять назначение. Виселица, мать ее. Сейчас пустующая, видимо, хорошо себя вели селяне в последние дни, никто не нарвался.