— Помолчи, Яшка, — шикнул я.

— Ой, прости, дядя Саша, ты же знаешь, что когда я волнуюсь, то болтать начинаю просто без умолку и ничего с собой поделать не… — Яшка закрыл рот ладонью и промычал. — Молчу!

Так, и что тебе удалось налутать, мародер залетный? Хм, недурно… Несколько золотых цепочек, массивный крест с камушками, судя по блеску и вычурности — скорее цыганская подделка, чем драгоценность. Часы на цепочке, немецкие. Еще одни часы, женские, изящные такие, со вставками эмали. Десяток обручальных колец и горсть золотых зубов. Могилы что ли он грабил, фриц фальшивый?

Зубы захотелось сразу же выбросить, но я выдал себе воображаемого леща. Это золото, дядя Саша. А золото — это деньги. Которые нашему партизанскому отряду в любом виде пригодятся.

— Дядя Саша! — снова торопливо зашептал Яшка, забыв свое обещание молчать. — А я ведь, кажись, слышал что-то… В гараже рассказывали, что есть какая-то банда, переодетая в немецкую форму. Селян грабит под видом обоза. Стращает по-всякому. За ними абвер охотится, только тихо. Чтобы репутацию настоящих эсэсовцев не подпортить.

— Хм, банда, говоришь? — я перевернул сумку и потряс ее, проверяя, нет ли там еще чего. — Тогда есть у меня одна идейка…

Логичнее всего этого типа было бы убить, конечно. Нет человека — нет проблемы, как говорится. Но не хотелось. Вроде бы, мародер, отморозок, пробы ставить негде, а вот поди ж ты… Не фриц. И против них, получается, тоже работает.

Но не отпускать же его теперь, с дружеским похлопыванием по плечу? Тем более, что то, что он делает, это тоже, прямо скажем, такое себе. Грабит-то он моих соотечественников…

— Яшка, помоги-ка его на бок повернуть, — сказал я, разматывая найденную у него в сумке веревку.

— Чего удумал-то, дядя Саша? — спросил Яшка. — Кончить его, и делов…

— Кровожадный ты стал, Яков батькович, — усмехнулся я. — А может я подарочек хочу оставить. И бантик завязать сверху…

Я стянул лже-фрицу за спиной кисти, притянул к ним лодыжки и набросил петлю на шею, чтобы дергаться охоты не было.

— Может, рот ему заткнуть? — с сомнением проговорил Яшка. — Он же очнется, будет на помощь звать.

— На то и расчет, — ухмыльнулся я. — У него будет отличный шанс использовать свой немецкий разговорник.

— А если сдохнет раньше? — Яшка почесал в затылке, разглядывая мое кривоватое, но крепкое «шибари».

— Туда ему и дорога, — я сплюнул. — И давай отсюда убираться. Нутром чую, ничего путнего мы тут не услышим. Потопали сразу в монастырь.

— Так я ведь с самого начала это самое и думал, дядя Саша! — с готовностью отозвался Яшка. — У пьяных фрицев много чего можно подслушать, но когда ты сам средни них. А сейчас-то мы к ним никак не можем сунуться, только под окном постоять…