Пушкин почувствовал, что закипает. Уваров намекал о тех членах их бывшего общества, которые примкнули к декабристам, и которых хладнокровно судили некоторые из здесь присутствующих, что входили в назначенный суд.

— Ситуация повторилась, — продолжал министр народного просвещения, — только сейчас все вышло ещё хуже. Змея ещё вчера казалась раздавленной, но подросли змееныши.

— На счастье, Бог хранит Россию, — подхватил Жуковский, — и ничего у них не вышло. Мы победили.

— Мы? — вопросительно изогнул бровь Пушкин.

— Мы, Сверчок, мы. Защитники Отечества. Так вышло, что мы пропустили удар, выпад. Это верно. Виной тому природное миролюбие наше и доверчивость. Но мы же и парировали его! Заговор обезглавлен.

— Это все очень мило, но мне кажется, вы дружно забываете с кем говорите. — улыбнулся Пушкин.

— Ничуть, — возразил Жуковский, — но информированность твоя неполная, знания обрывочны. У нас, впрочем, тоже. Вот мы и собрались здесь для достижения ясности.

«И для того, чтобы решить какую версию скормить императору. — подумал Пушкин. — А я подхожу идеально как „спаситель“. Спасение государя плавно переходит в спасение сановников государя от государя. Ловко задумано».

— Ты должно быть считаешь, что нам здесь свои чины с регалиями жаль, раз осерчает император? — Шишков укоризнено покачал головой.

— Так расскажите уже, что ходите кругом да около?

— Изволь. Поведаю как вижу, а вы все поправьте меня, если где допущу неточность. — Жуковский выдохнул, сосредоточился и начал рассказ:

— В любом поколении встречаются люди нетерпеливые, пылкие. Сила их жизни велика, а огонь сердец ярок. Так было, есть и будет…

* * *

Пушкин сохранял внешнее спокойствие. Из уважения к Василию Андреевичу он не перебивал, не вставлял комментарии, не шутил, слушал молча и сосредоточенно, но с каждой минутой понимал все больше, что это последнее уважение которое он может испытывать к данному человеку.

— И вот они вскружили себе головы, — вещал Жуковский, — решили, что наш мир прогнил, делая поспешные ложные выводы из частных случаев, рисуя нарочито мрачные картины настоящего, оправдывая тем свои желания идти наперекор существующему порядку вещей. Рисуя чудовищно апокалиптичные картины воображаемого будущего, лишённого всякой надежды, оправдывая тем свои замыслы…

«Что вы сейчас и делаете» — подумал Пушкин.

—… радикализм нередко представляется удачным решением, особенно в среде молодых людей, нам ли не знать этого? Но энергичность молодости объяснима. Тем менее можно простить негодяев использующих благородные, пусть заблуждающиеся души, в своих личных и совершенно неблагородных целях!